Книга Поздравляю, мой босс! Отпуск или декрет?, страница 23 – Татьяна Донченко

— С повышением, — сказал он с усмешкой, глядя, как я облизываю его пальцы, чувствуя солоноватый вкус нас обоих.

Я моргнула, все еще пребывая в сладкой истоме. Тело дрожало, сердце колотилось, а в голове медленно, как сквозь вату, пробивалась одна мысль:

“Твою мать! Я же не приняла таблетку. Ни вчера, ни сегодня!”

Лифт закрылся, и мы остались одни. Я прислонилась спиной к зеркальной стене, чувствуя, как у меня до сих пор дрожат колени.

Вкус его пальцев еще оставался на языке, а между ног все горело после той быстрой, дикой сцены в кладовке. Но в голову уже лезли трезвые мысли, и я не могла их заткнуть.

— Воронов, — сказала я, глядя в пол. — Мы вообще не предохраняемся.

Он молчал. Нажал кнопку нашего этажа. В лифте повисла тишина. Неудобненько как-то…

— Я серьезно, и я не приняла таблетки… — продолжила я, пытаясь шуткой разрядить обстановку. — Я так вместо отпуска в декрет пойду в сентябре.

Я хотела, чтобы это прозвучало легко, но вдруг поняла, что внутри что-то дернулось. Декрет. Ребенок. Я представила маленькие ручки, крошечные пяточки и то, как пахнет младенец — молоком и теплом.

И поняла, что, черт возьми, эта мысль не вызывает у меня ужаса.

Она вызывает какое-то глупое, потаенное желание, о котором я даже самой себе боялась признаться. Ребеночек. Я прикусила губу и отогнала эту картинку, но было поздно — я уже ее увидела.

Воронов молчал. Я украдкой посмотрела на него и вдруг остро осознала, как глупо выгляжу со стороны. Девочка на побегушках, игрушка для босса. Он находит меня сексуальной, аппетитной, ведет себя как голодное дикое животное, когда рядом нет чужих глаз.

Но это здесь, в этой командировке, в этом городе. А что будет в Москве? Там офис, там секретарши, там совет директоров и его настоящая жизнь. Я для него просто развлечение на выезде, удобное и горячее.

— Светлова, — сказал он вдруг, с какой-то странной интонацией в голосе. — Ты вообще ничего не замечала?

Мы подошли к моему номеру. Я остановилась, достала карточку, но не спешила вставлять ее в замок.

Я повернулась к нему и не знала, что сказать. Замечала что? Что он злой начальник? Что он требовательный и иногда невыносимый? Что я боялась его подвести?

Он шагнул ко мне, медленно, будто давая мне время отступить. Но я не отступила. Он поднял руку и коснулся моей щеки — так нежно, что у меня перехватило дыхание. Кончиками пальцев он провел по скуле, по нижней губе, и грустно усмехнулся.

— Иди, — сказал он тихо. — Принарядись. Мы идем праздновать. Надень что-нибудь в своем стиле… для свидания. Настоящего.

Он убрал руку, развернулся и пошел по коридору, не оглядываясь. Я смотрела ему вслед, пока он не скрылся за поворотом, и только тогда зашла в номер.

Закрыла дверь, прислонилась к ней спиной.

“Ничего не замечала” — что это значило?

Я встала, прошла в комнату, села на край кровати и уставилась в одну точку. И вдруг воспоминания потекли рекой.

Москва. Начало года. Первая неделя работы стажером. Я тогда жутко нервничала, все роняла и всех стеснялась.

Воронов проходил мимо моего стола и молча поставил передо мной стаканчик кофе. Латте без сахара, с корицей сверху.

Я тогда удивилась — откуда он знает, как я пью кофе? Списала на то, что внимательный руководитель.

Потом был случай, когда я заболела, но не хотела брать больничный, потому что горел проект. Сидела с красным носом, с температурой, тупила над цифрами.