Книга Луна в тумане, страница 153 – Генри Лайон Олди

В уголку у дверей умостился Хисатака, ведя себя тише мыши и старательно прикидываясь предметом мебели: как бы не выгнали! Ни его дед, ни я не возражали.

— Сейчас я буду задавать вопросы предполагаемому перерожденцу. Потом вопросы зададут свидетели. Внимательно слушайте ответы! Если кто-то из присутствующих сочтёт, что ответ не соответствует истине, он должен заявить об этом вслух.

Как всегда в начале допроса, я едва ли не дословно повторил слова господина Сэки, — моего начальника и наставника — произнесенные им, когда он проводил дознание в моей семье, а я ловил каждое его слово. Вот, до сих пор помню.

— Перерожденец, назовите себя.

— Симадзу Мунэнобу. Младший сын князя Симадзу Цунатаки.

Это произнесла девушка примерно моих лет, расположившаяся на шелковых подушках в дальнем углу комнаты. Не красавица, но миловидная. Черты лица непривычные — ну да, она ведь местная уроженка. Когда мы вошли, девушка курила длинную, покрытую черным лаком трубку. Отличный табак, судя по запаху. Мой отец курит куда более дешевое и крепкое зелье. Когда же я приступил к дознанию, девушка с явной неохотой отложила трубку в сторону.

Трубка. Мужское кимоно: вышитые золотом лилии на темно-зеленом переливчатом шелке. Гербы клана Симадзу. Девичья фигура: грудь, бедра. Кричащий клубок противоречий! Сколько раз сталкивался с подобным, но до сих пор не могу привыкнуть.

Господин Сэки как-то обмолвился, что и он тоже.

— Сколько вам лет?

— Двадцать шесть.

— Кто входит в вашу семью?

— Из ближайших родственников?

— Да.

— Мой отец, князь Симадзу Цунатака. Мой старший брат Симадзу Хикэру.

— Их возраст? Имя вашей матери? Сколько ей сейчас лет? Вы женаты? А ваш старший брат? Как зовут его жену?

Правильные ответы были мне известны: я заранее выяснил всё необходимое у господина Кабаямы. На память я не жалуюсь, но время от времени я поглядывал на дзайбана, сидевшего справа от меня. Тот всякий раз едва заметно кивал: всё верно. Это ничего не доказывало: подобные сведения — не тайна, узнать их при желании мог любой.

— Укажите поименно, кто находится в этой комнате — кроме вас, меня и моего помощника.

Как сообщил господин Кабаяма, с момента предполагаемого фуккацу перерожденец оставался в этой комнате безвыходно. Ему (ей?) ни в чем не отказывали, но наружу не выпускали. Окон в комнате не имелось, а всем обитателям усадьбы было строго-настрого приказано молчать о происшедшем. Тайну случившегося удалось сохранить, но так не могло продолжаться вечно.

Ждали меня.

Дознание, вердикт и грамота должны были внести окончательную ясность.

— Дзайбан Кабаяма Кюэмон. Братья Ногути: Сэтору и Масаши. Этот, как его?.. Стражник, не помню имени. Он первый прибежал в мою спальню, когда со мной… ну, случилось.

Хисатака, похоже, настолько удачно прикинулся мебелью, что его перерожденец попросту не заметил. Я не стал ему об этом говорить.

Широно в углу вел записи. Четыре бумажных фонаря давали более чем достаточно света. На миг я сам себе представился таким фонарем, которому предстоит пролить свет на темную историю.

— Что ж, перейдем непосредственно к тому, что с вами произошло. Хочу услышать ваш рассказ.

— Увы, мне нечего сказать. Я спал. Потом очнулся, как от толчка. Ощутил, что лежу на ком-то, решил: он забрался в мою спальню. Кричу: «Эй, ты, как ты посмел?!» А он не шевелится. И уже холодный. Мертвый!