Книга Империя праха, страница 144 – Филип К. Квантрелл

Тарен представил, как казнит их всех. Всех виноватых за смерть Халиона, за смерть стольких сов.

— Пока мы болтаем, дикари-темнорожденные подходят к Вратам Сайлы. – Он помедлил, давая Салиму время осознать это. – Это часть какого-то плана, они хотят, чтобы Валанису подчинилась не только империя, но и вся Верда. Нам нужно сдержать их. Здесь.

— Мне нельзя было уходить… – пробормотал Салим, низко опустив голову.

— У тебя не было выбора.

— Всегда есть выбор, Тарен. Я должен был сказать это тебе много лет назад. Я должен был вам обоим это внушить. А я бросил вас сражаться.

— Но я сделал свой выбор, – тихо ответил Тарен. – И Халион тоже. Мы выбрали бороться за правое дело. Империя себя изжила, она построена на сломанных спинах рабов. Ее основы прогнили, ее верхушка разложилась. Пока я сражался на улицах, у Халиона были свои важные битвы. Годами он прививал солдатам наш образ мыслей, пытался влиять на высокородные семьи. Он не всегда побеждал, но я всегда готов был прикрыть его, случись что. И он меня.

Салим взглянул на него блестящими глазами.

— И какой же выбор ты сделал сейчас? – осуждающе спросил он. – Охранять ворота и ввязаться в открытую войну с аракешами? Глупость! Если планы, о которых ты говоришь, действительно есть, эти эльфы приведут сюда не только всех аракешей, но и всю каратскую армию. У тебя слишком мало людей, они убьют всех.

Тарен немедленно вспыхнул.

— Слишком мало? Тут дело не в числе и не в стратегии! Мы будем стоять насмерть за весь Иллиан. Это же ты научил меня, что значит честь, императорский гвардеец! Или ты свою честь на пустошах потерял?

— Да! Я потерял ее! – Салим вскочил, заметался по бараку, как лев по клетке. – Меня с позором изгнали! Жизнь рейнджера научила меня, что жить можно и без чести, главное – выжить. И в смерти никакой чести тоже нет, Тарен. Смерть – это просто смерть.

— Как ты можешь так говорить?! – Тарен поднялся. – Твоего сына повесили на дворцовой стене, он погиб за правое дело! За дело чести!

Салим отвернулся, уперся руками в холодную стену. Повисло молчание, нарушаемое лишь тяжелым дыханием обоих. Да, не о таком воссоединении с отцом Тарен мечтал столько лет!

— Прости меня… – Салим медленно сполз по стене, опустившись на колени. – Прошу, прости меня… – Тарен не мог разобрать, с ним он говорит или с Халионом. – Нельзя было его бросать…

Тарен не сдержался и заплакал тоже. Вид убитого горем отца потушил весь его гнев. Он присел рядом с Салимом, и они вновь обнялись.

* * *

Эшер бродил по возведенному на скорую руку лагерю, оценивая сов и их вооружение. Те, кто не нес караул на воротах, сгрудились вокруг костерков, делясь историями и скудным ужином. Впечатления они не производили, а их кожаные доспехи были такими легкими и имели столько уязвимых мест, что их и защитой-то назвать было сложно. Однако эти ребята напали на дворец и сражались с аракешами и каратскими стражниками. Они выжили, а значит, заслуживали уважения.

Ему пришлось задрать голову, чтобы увидеть огни на вершине Врат. Зажигать их было самоубийством: весь Карат теперь знал, где повстанцы. Впрочем, связываться с рейнджерами им тоже было опасно: Эшер знал, что Алидир наверняка придет с визитом, захочет узнать, где же кристалл Палдоры. Пусть у Валаниса был осколок, об остальном тот забыть, конечно, не мог.