Книга Наследники Триглава, страница 46 – Игорь В. Свинин

— Пакля, я не умею… – донеслось сквозь шум бульканье Войтека.

Но Ланек и сам не мог справиться с бешеным потоком. Волны накатывали, не давая вздохнуть, тянули в глубину, несли куда-то. Стихия, словно верёвками, вязала руки, прижимала к телу, не давая даже шевельнуть пальцем. Вот уже влага хлынула в горло, нос, отбирая остатки воздуха. Свет начал меркнуть.

«Оберег! Пора, или я… Это неправильно, отец Триглав…»

Он не успел начертить знак трилистника. Вода внезапно схлынула, выпустила жертв и с шумом ушла в отверстия.

Бурган стоял на коленях, отфыркиваясь. Войтек кашлял, растянувшись на полу. Ланек тоже согнулся пополам, выгоняя жидкость из лёгких.

— Жалкие червяки! – рассмеялся карлик. – Священная влага жизни струится в ваших жилах, а вы её не чувствуете! Ну, что заставит вас отобрать у меня ключ? Может, огонь?

Теперь из отверстий вдоль стен ударили тонкие языки пламени, мгновенно просушив камень. Это был не призрачный, а настоящий огонь, опаляющий своим дыханием даже издали. Мальчики попятились к пирамиде, но алые змейки метнулись им наперерез, отсекая от спасительных уступов и заключая каждого в огненное кольцо. Язычки плясали, словно крохотные саламандры, с каждым кругом сужая хоровод. Уже пахло палёным, начали трещать волосы, занялась холстина балахонов…

Но тут огонь вдруг разом потух.

— Бесполезные недоделки! – зашипел карлик. – Где ваше собственное пламя? Зачем мне подсунули таких тюфяков? Хоть на что-то вы годитесь? Покажите мне…

Из отверстий со свистом вырвался ветер. Упругие воздушные жгуты ударили в лицо, принялись рвать и трепать балахоны, легко оторвали мальчишек от пола, закружили, перебрасываясь ими, как мячиками, и наконец прижали к стене.

— Чего надо-то, недомерок, чего ты хочешь? – выдавил Бурган.

Ланек снова попытался сделать знак оберега, а Войтек просто висел в объятиях урагана безвольной куклой. Вихрь схватил их, закружил, разбросал и стих. Каждый из мальчишек оказался в одиночестве на выступе одной из стен, перед выходом.

— Проваливайте, жалкие червяки! – прошипел кобольд. – Вам нечего делать в зале стихий!

Воздушный кулак ударил в грудь, швырнув Ланека в проём двери. Он упал, покатился по полу и сел, потирая бока. Заслонка с грохотом опустилась.

— Эй, парни, слышите?

Тишина – он остался один. И всё-таки не совсем…

Когда дымка рассеялась, Ланек увидел тысячи своих отражений. Стоило сделать движение – и они повторяли его, словно передразнивая, насмехаясь. Множество зеркал в человеческий рост выстроились плотными рядами, образовав настоящий лабиринт с просторными галереями, поворотами и тупиками. В какую сторону ни пойдёшь, везде одно и то же. И потолка не видно: вверху висит плотная туманная дымка. Разве что цвет стекла разный – изумрудный и васильковый, розовый, как заря, и алый, как закат. По краям пластин он густел, образуя подобие рамы.

Голова кружилась; казалось, он сам – одно из многих отражений в лабиринте. Ланек побрёл наугад… и вдруг больно ударился о стекло, так что едва не расшиб лоб. Остановился, шагнул в соседний проход и снова стукнулся.

— Ну, чего пялитесь? – крикнул он зеркалам. – Лучше подскажите, куда идти!

Но зеркальные близнецы только дружно качнули головой.

— Ладно, не хотите – сам догадаюсь.

Ланек со злости ударил кулаком по зеркалу и… провалился в пустоту, едва не растянувшись во весь рост. Сделал два судорожных шага и выпрямился. Что за чудеса: ведь он был уверен, что стекло прямо перед ним, а оно оказалось в трёх шагах, в глубине тупика!