Книга Жертва Весны, страница 134 – Надя Хедвиг

— Ты давай иди, куда шел, приятель, – негромко сказал он.

— Ты не понял? Кошелек…

Что-то мелькнуло в темноте, раздался отчетливый хруст и вскрик. На меня плеснуло чужой болью.

— Эй, мужик, ты че!.. – Второй горе-хулиган кинулся спасать товарища, и на доли секунды я увидела, как в темноте что-то блеснуло. Потом снова раздался хруст, но в этот раз до меня донеслось еще и тихое шипение Антона.

— Да тут у вас веселуха намечается, я смотрю, – кинул кто-то издалека, и я поняла, что их трое.

Рядом снова просвистел удар, Антон оттолкнул меня – я отлетела куда-то в сторону скамеек, еле устояв на ногах. Кто-то выругался и застонал. Рядом рухнул мужчина в плаще, и я смогла его рассмотреть: он был черноволосый и бледный, с больными впалыми глазами.

— Эй, только не колено, не колено! – крикнул кто-то, и я вспомнила, как Антон при мне методично ломал Лёше пальцы.

Надо это прекращать.

Я опустилась рядом с мужчиной, взяла его за плечи и заставила смотреть на себя.

— Я убью тебя, если вы не уберетесь отсюда прямо сейчас. – Я прижала руку поверх куртки в районе его груди и позволила силе Девы, давно рвавшейся на волю, пролиться в чужое тело. – Ясно?

Я подумала об Озере, о прозрачной толще льда и мягких шапках снега на верхушках деревьев. Там спокойно и тихо. И туда очень легко попасть.

Мужчина энергично закивал.

— Димон! – хрипло крикнул он. – Сворачиваемся.

— Че?

— Сворачивайтесь, кому говорят! А ты отцепись от меня. Отцепись!

Он отполз, разрывая контакт. Сила билась о грудную клетку, ледяным языком лизала ладони. Я вдруг явственно ощутила смерть – она тянулась ниточками из окрестных домов, змеиными кольцами обнимала больных, склонялась над спящими и тихонько, ласково звала…

— Вера, – окликнул кто-то.

Я не хочу…

— Вера!

Досада вернула меня в реальность. Это снова была я – в тонком пуховике, на коленях, упершаяся ладонями в асфальт. Антон заглядывал мне в глаза. На скуле у него алел кровоподтек.

— Почти двадцать четыре года уже Вера, – пробормотала я и поднялась на ноги.

Оказалось, все хулиганы куда-то делись. Остались только мы вдвоем и безжизненный апрельский вечер. Небо прояснилось, из-за облаков выглянули звезды, стало чуть светлее – я увидела, что, кроме скулы, нижняя губа у Антона была в крови, а правая часть лица стремительно опухала.

— У тебя кровь.

Антон провел рукой по щеке, потом по губам.

— Проворонил. Нужно что-то холодное.

Я молча подняла руку и, привстав на цыпочки, приложила к его щеке.

— Больно?

— Нет.

Весь его вид говорил об обратном: губы плотно сжаты, кожа у глаз натянулась. Но Антон упрямо сообщал мне, что ему не больно. И я вдруг отчетливо поняла: мне это надоело.

— Антон, – тихо сказала я, – ты можешь мне не врать? Хотя бы сейчас.

Он нахмурился. Нас затопила тишина, в которой слышался только стук сердец: моего – быстрый и отчаянный – и Антона – основательный и тяжелый. Где-то вдалеке гулко шумели машины.

— Хорошо, – наконец ответил он. – Мне больно. А тебе?

Я сглотнула.

— Меня никто не бил. – Я помолчала, пытаясь произнести следующую фразу. – Но, думаю, мне тоже больно.

Прошла целая вечность, прежде чем он накрыл мою руку своей.

— Это коридор. Там кухня. Дальше – кабинет и спальня Аскольда. Гостиная. И моя комната.

Антон молча следовал за мной по полутемной квартире. И только в ванной – я мысленно поблагодарила себя за то, что нашла силы недавно прибраться, – спросил: