Книга Жертва Весны, страница 67 – Надя Хедвиг

Домик оказался таким же, каким я его помнил. Только вывеска «Ателье» исчезла. Бревенчатый, низкий, ветхий – один в один как из сказки про Ивана-царевича.

Приблизившись, мы услышали странный скрип, будто где-то на ветру мотало плохо смазанную дверь. На крыльце, медленно передвигая еле сгибающиеся лапы с белыми «носочками», показалась черная кошка. Глаза у нее были яркие, инфернально-желтые, а нос почему-то черный. Она издала странный звук – не то скрип, не то урчание – и остановилась. Я мог поклясться, что это странное создание не дышит.

Нина присела на корточки и протянула кошке руку. Прильнув к деревянному полу, та поползла вперед. Потом низко склонила ушастую голову и дала себя погладить.

— Ты тоже ее видишь? – спросила Нина, аккуратно перебирая пальцами черный мех.

— Да.

— Ну слава богу.

Я усмехнулся.

— Хочешь зайти внутрь? – предложил я.

Нина нехотя оторвалась от кошки. Подняла лицо к верхушкам деревьев и втянула в себя воздух.

— Такое ощущение, что я дома, – задумчиво проговорила она и ухватилась за мою протянутую руку. – Пойдем.

Внутри избушка не изменилась. В сенях повсюду висели обвязанные веревками веники трав – мне впервые пришло в голову, что их могла делать не мама, а ее предшественница. Я поднял голову и осмотрел ветхие балки. Кто построил этот домишко? Почему я его вижу? Разве ему не положено показываться только незамужним девушкам?

Нина бесстрашно вошла в основную комнату. Я знал, что там увижу, но все равно задержал дыхание, прежде чем последовать за ней. Эту картину я наблюдал два года подряд: застеленная красным шерстяным покрывалом кровать, над которой парила привязанная заклинанием моя душа; стол, за которым мама проводила дни и ночи, пролистывая старые книги, смешивая в склянках снадобья в попытках найти способ воскресить меня. Стол, за которым она решила, что единственный способ оживить кого-то – это обменять свою жизнь на его.

— Твоя мама жила тут постоянно? – Нина стояла в мутном свете маленького окошка и теребила в руках связку сухих трав.

— Да.

— А почему? Чтобы никто не мог ее найти?

— Вроде бы все Осенние Девы живут в этом домике, – ответил я, пристально ее разглядывая. – Ты чувствуешь с ним связь?

— Я чувствую, что сам воздух меня как будто обнимает. – Нина обхватила себя за плечи. – Это странно.

Из сеней, кряхтя и поскрипывая, притопала кошка. Откуда, интересно, она взялась? Ее точно не было тут раньше. Я присел на корточки и заглянул в желтые глаза. Грудка и бока у нее не шевелились, зрачки застыли. Не похоже на живое существо…

Тут меня осенило: когда-то Вера носилась с кошкой, которую заморозила. Я тогда отправил ее к маме. А мама не могла никого оживить. Разве что сделать вид.

— Тебя сотворила мама? – тихо спросил я.

Вертикальные зрачки не двигались. Я помахал перед кошкой рукой. Никакого эффекта.

— Слушай, может, в этих склянках есть что-то для Джека? – Нина привстала на цыпочки, водя рукой по самодельной деревянной полке.

Я не отводил взгляд от мертвой кошки.

— Похоже, все, что здесь есть, не предназначено для живых.

Нина обернулась.

— А для кого?

Я выпрямился, невольно вспоминая: на том самом месте, где я стоял, не так давно топтался другой мужчина, ниже и шире в плечах. Он носил спортивные костюмы и огромный крест на шее. И сколько бы мама ни прогоняла его, всегда возвращался…