Книга Mushroom Wars 2. Наследие Одура, страница 35 – Миранда Витт

Вильфорд вздохнул:

— Каменный забор может выдержать три атаки.

— А потом? – спросил Айнур.

— А потом, может быть, уже некому будет атаковать, – ответил Вильфорд. – И негде.

Рудо называл это «тропинками памяти». Каждый раз, когда его обуревали тяжкие мысли, когда он был расстроен или пытался найти решение какой-то проблемы, он уходил туда, где прошло его детство. Это мог был старый трухлявый пень, или ныне пересохшая излучина ручья, или старая опушка, поросшая крапивой и репейником – неважно, перед его глазами они представали такими же, как много лет назад. Пень мог обратиться в крепкое дерево, излучина ручья разлиться прохладной водой, а опушка покрыться мать-и-мачехой и лютиками. Листва шелестела под ногами, словно аплодируя каждой его детской фантазии, каждому эху давно прошедших времён. Тропинки памяти уводили Рудо туда – и в тогда, – где и когда мир был прост и ясен, делился на чёрное и белое, на друзей и врагов. Где в битвах побеждали только свои, а враги были хоть и страшными, но далёкими. И когда он сам был бессмертен и беспечен.

В этот раз Рудо забрел в то место, откуда когда-то ушёл с позором. На ту опушку, где сражался, как он считал, с жуткой тенью, а на деле оказалось, что с линявшим зайцем.

И снова, как и тогда, была ночь, и снова высоко в небе между тучами мелькал бледный диск луны.

И лес, и ночь, и Рудо. Всё то же самое. Только без жуткой тени…

— Рудо, ты воин… Ну почти воин… – прошептал Рудо, как когда-то. Конечно, вместо ясеневой палки – то есть Верного меча Искоренителя Чудовищ – у него был настоящий и безымянный меч. И конечно, теперь он был воином, прошедшим не через одну схватку. Но всё равно на этой поляне он снова ощутил себя маленьким мальчиком.

Он пригляделся.

Да, кажется, именно в тот куст он врубился с громким боевым кличем. Теперь эти ветки едва доходили ему до плеча. Да и зайцев он теперь узнавал по дыханию и по шороху…

Рудо хмыкнул и сделал шаг в кусты. А потом присел на корточки, представляя себя снова маленьким.

Переплетённые ветки сомкнулись над его головой, спрятав луну, словно за решётку. Здесь, в кустах, было тихо и мирно. Казалось, что безумная гонка за амулетом Одура – всего лишь дурной сон, от которого маленький Рудо только что очнулся, опрометчиво задремав на полянке.

Ему захотелось выбежать из кустов и броситься к деду на колени, рассказать об этом сне и спросить: «А правда, что такого никогда не случится?» – и получить ответ: «Конечно, этого никогда не случится»… Но это случилось, и это происходило прямо сейчас, и даже для того, чтобы броситься деду на колени, он был уже слишком большим и тяжёлым.

Рудо вздохнул. Он повернулся, чтобы встать и выйти из кустов, но что-то мелькнуло в прелой листве. И прежде чем Рудо успел подумать, что это может быть, его рука словно сама потянулась к утонувшему между корней куста предмету.

Выковырять его было непросто: небольшой, с гладкими краями, он лежал там очень давно и успел наполовину врасти в землю. Рудо вырвал его с комом земли и поднёс к глазам – на него повеяло запахом дождя, горячего металла и свежей травы. Но разглядеть предмет как следует было невозможно. Рудо встал и вышел из кустов.

И замер.

Не нужно было обладать прекрасным зрением, чтобы даже в сумерках увидеть глубоко вырезанный на обороте металлической пластины знак Одура – стилизованная голова с двумя рогами.