Книга Паладин развивает территорию. Том VII, страница 89 – Greever

— Я всё расскажу отцу, и ты ещё пожалеешь! Приёмыш!

В глазах офицеров тайной стражи блеснул страх, потому что ребёнок произнёс слова, которые являлись самым страшным табу в королевстве Лантарис. Даже король Клойд из страха не смел упоминать где-либо, что является родным отцом Бьёрна, а сам Виктор относился к приёмному сыну, наверно, лучше, чем к родным детям, ведь мальчик рос настоящим гением, который демонстрировал невероятный интеллект, обучаемость магии, а также любовь к своим родителям.

Зная, насколько трепетно герцог относится к нему, кто мог осмелиться бросаться такими словами?

По комнате прокатилась аура золотого рыцаря, но быстро исчезла, потому что Бьёрн взял себя в руки и сквозь зубы повторил приказ:

— Арестовать! Доставить во дворец и запереть в собственных покоях! Никого к нему не допускать до возвращения его светлости!

Эйзел начал кричать и ругаться на брата и стражу, которая схватила его за руки и потащила из класса, а Бьёрн молча смотрел на него, не понимая, что пошло не так с воспитанием этого ребёнка, ведь для семьи Леомвиль такое впервые.

Никогда не было такого, чтобы один член семьи был враждебен к другому. Даже Рагнар, который изводил всех в доме, никогда не делал это со зла, а когда вмешивался Иггдрасиль, он и вовсе становился шёлковым.

Однако в глазах Эйзела читалась явная ненависть к своему старшему брату, что стало потрясением для Бьёрна, пусть он этого и не показывал.

Когда двое стражей уволокли мальчика, сын Виктора огляделся по классу и, отступив на два шага назад к доске, приложив кулак к груди, склонил голову:

— Простите! Это наша вина, что мы недоглядели за своим братом! Можете не беспокоиться, никаких последствий для вас не будет. Вскоре семья Леомвиль даст официальное объяснение произошедшему.

Не дожидаясь ответа, он поднял голову и приблизился к сидящей на полу учительнице, которая прижимала всхлипывающую девочку.

Опустившись рядом на корточки, Бьёрн около минуты подбирал слова и самым мягким тоном, каким только мог, попросил у неё прощения:

— Я знаю, тебе страшно. Но я клянусь именем Леомвиль, что ты больше не встретишься с ним. Когда вернётся отец, уверяю тебя, его наказание будет страшнее смерти!

Мария, глядя на распинающегося подростка, опустила глаза и прижала девочку ещё сильнее.

— Ваша светлость, слова сейчас мало что значат. Только дела покажут, что случится в дальнейшем.

Она с трудом набралась смелости сказать такое дворянину, но теперь женщина и сама больше не верила во все эти россказни Леомвиль, уверявшие всех, что они не такие аристократы, как остальные, и стараются для простолюдинов. Хватило одной ошибки, чтобы люди решили, что герцогская семья просто скрывает свою истинную личину под маской дружелюбия.

* * *

Новость о произошедшем дошла до Виктора раньше, чем Эйзел оказался во дворце Леомвиль.

Находясь в собственных покоях во дворце Лисейн, герцог, которого одевал его камердинер, с суровым выражением лица смотрел на своё отражение в зеркале, пока Артур в подробностях излагал произошедшее.

— … исходя из этого, нам потребуется срочно дать ответ, чтобы замять эту ситуацию. — закончил доклад рыцарь.

— Замять? — пробормотал Виктор и от злости стиснул зубы. — Кто говорил о том, чтобы что-то замять?

Артур, который неотступно следовал за своим господином, ощущал злость герцога, что являлось крайне редким событием. Даже в битве с варварами лорд оставался спокойным и рассудительным, но прямо сейчас, казалось, он готов испепелить собственного сына.