Книга Письмо Далай-ламы, страница 13 – Екатерина Чудинова

Матвей кивнул, коротко взглянув на Бартини, который изучающе оглядывал городок и явно уже представлял, как описать увиденное для своих читателей. Гонщики выглядели несколько уставшими: лица в пыли, глаза полузакрыты, то ли в попытке защитить их, то ли от долгого недосыпа. Гиларди осторожно снял кожаные перчатки, но его пальцы с трудом разжались – видно было, что они затекли от долгого напряжения за рулем. Князь сделал пару шагов, наклоняя голову в сторону, чтобы размять шею. Матвей смотрел на них и думал, как сообщить, что, возможно, они не смогут продолжить поездку. Борезе махнул рукой в сторону авто:

— Прошу, синьор офицер, присоединяйтесь. Думаю, вам будет интересно взглянуть на этот механизм поближе. – Его голос звучал с вызовом, словно он приглашал в мир, куда мало кто допущен в принципе, а в этой глуши тем более.

Матвей, не колеблясь, шагнул вперед и сел в машину рядом с князем. Фирсанов проводил его удивленным взглядом. Беднягу до сих пор немного потряхивало от впечатлений, и он вздохнул с облегчением, когда «Итала» наконец исчезла за поворотом.

В управлении их встретил Зорев, от растерянности которого не осталось и следа.

— Ваши документы в порядке, конечно, – начал он, держа бумаги перед собой, – но вот печать поставить я пока не могу. Обстоятельства подозрительные: пожар на складе прямо перед вашим приездом. Почему бы это так сложилось?

Карелин удивился этой перемене в исправнике и напомнил:

— С этим делом теперь разбираемся мы с ротмистром Сенеко. Бензин сгорел, но это еще не повод задерживать господина Борезе и его экипаж. Они пострадавшие, а не подозреваемые, ведь их не было в городе во время пожара.

Кирилл Семенович продолжал строить из себя невозмутимого каменного идола, но Карелин продолжил, делая шаг вперед:

— Кирилл Семенович, князя и его экипажа не было в Кяхте, когда это случилось. И если вы собираетесь задержать их, вам потребуется нечто большее, чем просто подозрения. Сейчас гонщикам нужно помочь, а не чинить препятствия. Склад сгорел, а бензин пропал. Весь. У нас нет причин считать их виновными.

Зорев, видя, что Карелин непоколебим, кивнул, скрывая довольную улыбку. Он понимал, что доводы унтер-офицера обоснованы, и затеял всю эту возню больше для проформы, чтобы показать свою осведомленность и бдительность. День приближался к концу, и он не хотел затягивать с формальностями.

Князь Борезе, хорошо знавший русский язык, следил за беседой Карелина и начальника управления и передавал своим спутникам суть происходящего. После короткого объяснения он и его команда, забыв о сдержанности, начали бурно обсуждать ситуацию по-итальянски.

Гиларди, вскинув руки к небу с таким драматическим размахом, что его жест казался достойным кульминационного момента «Тоски» Пуччини, широко развел руки и запрокинул голову, будто взывал к самим небесам. Лицо исказили отчаяние и возмущение, как у человека, узревшего всю вопиющую несправедливость мироздания.

— Madonna mia! Come faremo adesso? È un disastro! Senza benzina, come possiamo proseguire?^[7]

Члены команды не скрывали эмоций, живописно жестикулируя и показывая, что перспектива задержки их совершенно не устраивает. Борезе пытался успокоить их, заверяя, что синьоры жандармы наверняка сделают все возможное, чтобы решить проблему с бензином.