Книга Письмо Далай-ламы, страница 86 – Екатерина Чудинова

— Позже, – пробормотал он сам себе. – Сейчас не до этого.

И тут он резко стукнул себя по лбу, воскликнув вполголоса:

— Рапорт!

О случившемся нужно было сообщить еще вчера. Сенеко наверняка уже негодует, не получив от него никаких известий. Карелин быстро оделся и поспешил вниз по лестнице, на ходу натягивая перчатки.

Улицы Верхнеудинска, покрытые свежим слоем грязи после недавнего дождя, были полупустыми. Изредка проезжала телега, груженная сеном или ящиками, а по обочинам встречались торговцы и редкие прохожие. Матвей, пригнувшись от порыва ветра, шагал все быстрее.

Телеграф находился в небольшом деревянном здании, обшитом темными досками, с покосившейся вывеской. Изнутри доносились гудение аппаратов, щелчки ключей и обрывки фраз. Лампы в стеклянных колпаках тускло освещали пространство, где несколько служащих, склонившись над столами, отстукивали послания. Воздух был пропитан запахом масла и нагретого дерева.

Войдя внутрь, Матвей помедлил, давая глазам привыкнуть к полумраку. Служащий за стойкой оторвался от своего листа и бросил на Карелина усталый взгляд:

— Срочное отправление, господин?

— Да, – коротко ответил Матвей.

Он быстро набросал текст и протянул лист:

— В Иркутск. Для Сенеко. Срочно.

Служащий кивнул и принялся за работу, а Матвей огляделся, подмечая простоту обстановки. Деревянные лавки вдоль стен, пара уставших людей, терпеливо дожидающихся своей очереди, и неизменный шум аппаратов, напоминающий ритмичный стук сердца невидимого огромного организма. Удивительным казалось, что по тонким проводам мчатся сотни сообщений – радостных и грустных, полных надежд или тревог, – стремясь соединить людей, разделенных тысячами верст.

Матвей уже подходил к гостинице, когда из-за угла выбежал мальчишка. Он летел стрелой, не глядя по сторонам, и едва не врезался в Карелина.

— Эй, стой! – окликнул его Матвей, схватив за плечо.

Мальчишка вырваться не пытался, но глянул на Карелина испуганно. Лет десять, не больше. Рваная куртка, обветренные руки.

— Ты что здесь делаешь? – строго спросил Карелин. – Вчера сюда бегал? Записку носил?

Мальчишка замялся, но потом кивнул.

— Носил, – сказал он осторожно. – Барышне красивой. Сказали к ней отнести.

— Кто сказал?

— Купчиха одна, Черкасова ее зовут. – Мальчишка расправил плечи, словно пытаясь показать, что ни в чем не виноват. – Зачем это вам, господин? Я ничего плохого не делаю. Просто записки ношу. То сюда, то туда. Денежку за это имею.

— А еще кому записки носил? – спросил Матвей, стараясь не выдавать внезапного напряжения в голосе. – За последние дни. В гостиницу или из гостиницы.

Мальчишка почесал затылок, будто вспоминая.

— Такому большому господину носил, – сказал он наконец. – А ему человек в черном передал. Страшный такой, глаза как угли.

— Где он живет, этот человек в черном? – спросил Матвей.

— Не знаю, – честно ответил мальчишка. – Но записку ту я носил в кабак. На улице Песочной.

Карелин достал из кармана пару монет и протянул мальчишке.

— Спасибо, парень. Иди по своим делам. А про наш разговор никому ни слова, понял?

Мальчишка кивнул и исчез в темноте. Карелин быстро вывернул китель, чтобы не привлекать лишнего внимания, и направился к кабаку. Крепко задумался: не упустил ли он кого-то в своем раскладе?