Онлайн книга «Пантеон оборотней»
|
Петуш поправил очки и уверено ответил. Говорил он с характерным балтийским акцентом, выделяя придыханием глухие согласные. — На первый взгляд, смерть от естественных причин. Более всего вероятен приступ эпилепсии. Возможны также скрытая болезнь сердца или закупорка лёгочных сосудов, или остро развивавшаяся патология мозга. — А отравление? — Возможен и такой вариант. Но однозначных внешних признаков нет. — Вы все осколки собрали? – уточнил Дмитрий Николаевич. — Осколки? – переспросил Петуш. — Под рукой у князя были осколки от бокала, – пояснил Руднев. — Нет, Дмитрий Николаевич. Никаких осколков возле труппа не было, хотя рука его и была в порезах. Там вообще не было осколков. — Точно так, – подтвердил Терентьев. – Меня тоже озадачил тот факт, что рука окровавлена. Не успел вас об этом спросить, Дмитрий Николаевич. Терентьев повелел позвать старшего из прислуги. Втроём они прошли в гостиную и склонились над размазанным кровавым пятном на полу. Петуш вынул из кармана марлевую салфетку и стер кровь. На паркете были отчётливо видны царапины. — Стало быть, кто-то поспешил убрать остатки бокала… – пробормотал Терентьев. – Плохой знак… В залу вошёл важного вида старик с пышными старомодными бакенбардами, одетый в богато расшитую золотым галуном ливрею. Лицом он был бледен и дрожал, как осиновый лист. — Кто повелел вымести осколки? – без предисловий спросил коллежский советник таким тоном, что слуга враз уяснил, что отпираться смысла не имеет. — Так это ж… Ваше высокоблагородие… Я повелел… И сам же вымел… — Зачем? — Так непорядок же? — Непорядок! – взревел коллежский советник. – Да ты, старый дурак, препятствие дознанию учинил! Ливрейный шарахнулся и запричитал: — Ваше высокоблагородие… Так я ж никогда… Я ж как лучше… Их сиятельства строги уж очень… Ну, я и подумал… Князь и посуда битая… — Стихни! – оборвал Анатолий Витальевич. – Чтоб немедля осколки эти мне отыскал и принёс! Слугу как ветром сдуло. — Его могли надоумить, – упрямо проговорил Руднев в ответ на красноречивый взгляд коллежского советника. Тот только пожал плечами. Старик вернулся через несколько минут, неся в дрожащих руках свернутую в кулёк газету. — Вот они, – пролепетал он, отдавая свёрток Терентьеву. Коллежский советник заглянул в кулёк и помрачнел. — А кровь где? – спросил он. Слуга перекрестился. — Тама и есть кровь, – прошептал он. — Нету тут крови! — Так я не знаю… – всхлипнул ливрейный. – Я смёл и в газетку завернул, чтобы не смущало… А больше я не трогал… Только вот вы повелели, так я и принёс… Терентьев отпустил перепуганного старика и мрачно констатировал: — Осколки подменили… Алвис Екабсович забрал у коллежского советника свёрток и заявил: — Беру это на экспертизу. — К чему тут экспертиза, доктор? – проворчал Терентьев. – Очевидно же, что здесь вы яд не найдёте. — Я не знаю, что здесь найду, – сдержано ответил Петуш. – Именно поэтому и собираюсь провести анализ. Если в доме осталась ещё какая-то посуда, которой предположительно пользовался покойный, я бы и её хотел забрать. — Вряд ли мы её определим, доктор – сказал Анатолий Витальевич. – Но я велю выяснить. — Есть бокал, который Вяземский в руках держал, – вмешался в разговор Руднев. – Вам это интересно доктор? — Да. — Тогда идёмте… |