Онлайн книга «Пантеон оборотней»
|
Глава 3 Официанта Дмитрий Николаевич узнал сразу и без колебаний. Руднев имел феноменальную зрительную память, благодаря которой запоминал всякое увиденное им лицо и был способен после различить его даже под гримом. Однако толку от этого опознания было немного. Узнанным официантом оказался молодой парень, служивший у Каменских с малолетства, поскольку был он сыном старого графского повара. Ничего особенного молодец, вроде как, не приметил, да и не помнил точно того раза, когда на подносе у него оказались роковые бокалы. По его словам, выходило, что каждый раз он брал в буфетной поднос, на который вот только при нём же «шампанскую-то» и наливали. — Оно ж, ваши высокоблагородия, шампанскую нужнась сразу подавать, – излагал он, шмыгая носом. – Полагается так… Чтобы, стало быть, не выдыхалася… Господа-то любють, чтоб она, значит, щиплилась и в нос стреляла… — И каждый раз ты видел, как шампанское в бокалы наливали, – настойчиво переспросил Руднев. Официант отчаянно закивал. — А после ты поднос из виду не выпускал? – спросил Терентьев. — Да как же можно, ваше высокоблагородие! Я так сразу шампанскую к гостям и нёс! В этот момент в лакейскую, где проходил допрос официанта, едва не сметя с ног растерявшегося городового, ворвался старик-повар. — Ах, ты, сукин сын! Тараканье семя! – орал он, потрясая на сына кулаками. – Ты ж, паскудник, позор-то какой учинил! Как же я теперь господам в глаза-то смотреть стану! Папаша подскочил к своему отпрыску и принялся отвешивать тому звонкие затрещины так, что голова у парня болталась из стороны в сторону, будто на тесёмке. — Батя! – завопил молодчик. – Не убивай! — Прекратить! – рявкнул Терентьев и злобно зыркнул на опомнившегося городового, кинувшегося оттаскивать разъяренного родителя от своего дитяти. – Что всё это значит? Что он натворил? От грозного начальственного окрика повар малость вошёл в разум и запричитал. — Ох, ваше высокоблагородие! Ведь вот какой паршивец! Мы ж с матерью-то его, гадёныша, только по божьему закону жить-то учили! А он…! Повар снова рванул к сыну, и тот шарахнулся в угол, прикрывая руками голову от отцовского гнева. Терентьев поднял парня за грудки и как следует встряхнул. — А ну, рассказывай, что ты такое учудил! Отвечай! Не то папашу твоего отпустить велю. — Ой! Не надо! Всё расскажу! Только не отпускайте его! Он меня прибьёт! — Рассказывай! — Бутылку я спёр, – заканючил официант, с опаской глядя на рвущегося из рук городового отца. — Какую бутылку? — Так эту… Шампанскую… — Продать что ли хотел? — Не-ет… Это я для Фроськи припрятал… Повар снова забился в руках городового. — Курва твоя Фроська! – заорал он. – Как и мать ейная была! Хороших девок тебе что ли не хватает! — Тихо! – снова призвал к порядку коллежский советник и кивнул официанту. – Когда ты бутылку спёр? — Так сегодня и спёр… Буфетчик-то отвернулся, я за полу-то и сунул… Потом поднос забрал и ушёл с бутылкой-то… Я отдам! Ей же бог, ваше высокоблагородие! Вы только тяте меня убить не позвольте! — То есть ты взял поднос и пошёл бутылку прятать? – задал вопрос Руднев. — Ага… Так и пошёл… В оранжерейную, значит… Там под пальмовым кустищем и спрятал… Пальма там такая, с листьями, что наши лопухи… — А что поднос? – перебил Дмитрий Николаевич ботанические подробности. |