Книга Пантеон оборотней, страница 181 – Евгения Якушина

— Но до неё доберутся русские или японцы, – покачал головой Терентьев. – Руднев, вы забывает, что Шарлотта – военный преступник, действующий против интересов России. Да и французы с немцами руки длинные имеют! Пока Шарлотта сидит в «Национале» и не привлекает к себе внимания, она в относительной безопасности, но как только кинется в бега, по её следу припустится свора. Вы не сможете этому воспрепятствовать, друг мой!

— Значит, нам нужно бежать не на поезде, а по тракту, – не сдавался Руднев.

— Вас поймают на первой же почтовой станции! – возразил Белецкий.

Руднев кусал губы.

— Тогда так! – высказал он новое предложение. – Нам нужно пересечь страну по этапу. Заменить собой каких-нибудь ссыльных. Это же возможно, Анатолий Витальевич, если щедро заплатить тюремщикам? А ты, Белецкий, будешь ждать нас в Нерчинске, поможешь бежать и нанять проводников среди охотников или контрабандистов. Вместе мы по Забайкальской тайге переберёмся в Китай…

Белецкий умоляюще взглянул на Терентьева, прося остановить безумие, а помощник начальника московского сыска схватился за голову и застонал.

— Руднев, что вы несёте?! Вы хоть понимаете, о чём говорите?! Даже если отбросить то, что за подмену осуждённого без всяких хитростей на каторгу угодить можно, ваш план практически самоубийство! До Нерчинска четверть скорбных не доходит! Кого трудности пути морят, кого болезни, а иных и сама каторга на ножи ставит.

— Учитывайте ещё и то, что женщин и мужчин этапируют разными партиями, – вступил со своими аргументами Белецкий. – Вы не сможете ей помочь ни на этапе, ни в побеге!

Увещевания друзей возымели на Руднева совсем не то действие, на которое рассчитывалось. Здравость их возражений, по капле убивавшая надежду Дмитрия Николаевича, обратила его отчаяние в слепую ярость.

— Довольно, господа! – проскрежетал он. – Ваша позиция мне ясна! Не трудитесь излагать её далее! Я более не прошу вас о помощи! Достаточно и того, что вы не станете мне мешать! Спасение Шарлотты – исключительно моя задача!

Руднев снова вскочил, на этот раз угрожающе стискивая в руках свою трость, но тут же безвольно осел, взгляд его, за мгновенье до этого злобно-острый, утратил всякую сосредоточенность.

— Вот что, Дмитрий Николаевич, мне ваша задача пока видится скромнее, – сказал коллежский советник, придержав Дмитрия Николаевича за отвороты пиджака. – Дойдите-ка вы, голубчик, сами до экипажа, так чтобы нам с Белецким вас нести не пришлось. Уж простите мне, друг мой, но вид у вас неубедительный! А что касается Шарлотты, то позвольте мне заняться вопросом её спасения. Есть у меня одна идея. Рассказывать пока ничего не стану и обещать не буду, но поверьте, это единственный реальный вариант, который нам остаётся. Так что поезжайте домой и ждите, ничего не предпринимая. Мне же ещё здесь побыть придётся, чтобы убитого передать железнодорожным жандармам. Тут их территория, вот пусть они с Ванькой Бешеным и валандаются.

Когда Руднев с Белецким оказались дома, город уже натягивал на себя сотканное из мягких майских сумерек одеяло.

Дмитрий Николаевич ушёл к себе в мастерскую, поручив Белецкому отыскать и принести туда томик «Графа Монте-Кристо». Но придя в святую святых художника через десять минут с романом месье Дюма под мышкой, Белецкий обнаружил Руднева крепко спящим на старом замызганном краской и растворителем кожаном диване. Белецкий не стал тревожить друга, заботливо укрыл пледом, погасил лампу и вернулся в библиотеку, где принялся со всей свойственной его дотошной натуре тщательностью штудировать страницы блистательного образчика приключенческого жанра.