Книга Пантеон оборотней, страница 196 – Евгения Якушина

Несмотря на заверения фармацевта-эзотерика, Руднев с опаской отставил недопитый стакан и спросил:

— Откуда вы, Ираклий Семенович, микстуру Ютенштайна откопали? Он же яды стряпал!

— Ютенштайн, конечно, знаменит именно своими ядами, – согласился букинист. – Но, как мне удалось узнать, первоначально его профессией было врачевание. Правда, академического диплома он не имел и, по сути, был знахарем, а не доктором, но исцелял настолько успешно, что одно время был придворным лекарем при герцоге Иоганне Альбрехте II Мекленбургском. У герцога был телохранитель, который то ли из педантичности, то ли из подозрительности тщательно записывал состав всех снадобий, что готовил Ютенштайн для суверена и его семьи. Таким образом эти рецепты дошли до наших дней, и ваш покорный слуга добыл их у одного своего приятеля-аптекаря, тоже большого любителя мистической старины.

— Вы бы адрес этого приятеля назвали, чтобы я его аптеку за версту обходил, – проворчал Белецкий.

Вершинин пропустил сарказм Белецкого мимо ушей и увлечённо продолжил.

— Ютенштайн мог бы войти в историю как один из величайших фармацевтов, но ему не повезло. У герцога была дочь, обожаемая, но слабая здоровьем. Девочке было всего тринадцать лет, когда она скончалась, и в её смерти обвинили лекаря, дескать, это он своими зельями свёл ребёнка в могилу.

— Надеюсь, он лечил её не от кашля? – полушутя-полусерьёзно поинтересовался Руднев.

— Нет! – заверил букинист. – Девочка страдала какой-то нервной болезнью. Истерией или падучей. Что-то вроде того… И Ютенштайн, разумеется, не мог её вылечить…

— Но отравить-то мог! – ввернул Белецкий.

— Полно вам, Фридрих Карлович! – возмущённо всплеснул руками Вершинин. – Вот именно такие скептики, как вы, во все времена препятствовали развитию науки и толкали гениев на кривую дорожку!

— Не сердитесь на Белецкого! Он рассуждает как сыщик, – вступился Дмитрий Николаевич, с трудом сдерживаясь, чтобы не рассмеяться над растерянной физиономией друга, получившего неожиданную отповедь. – Чем история-то закончилась? Ютенштайн обиделся на герцога и пошёл варить яды?

— Почти что так, молодой человек, – все ещё сердито пыхтя, закончил своё повествование магистр эзотерики. – Ютенштайну пришлось бежать и какое-то время скрываться от гнева герцога. Тогда-то он, по всей видимости, и прибился к Шварцбургскому семейству, а там его талант потребовался уже, так сказать, в дьявольской ипостаси… – оценив смиренно вежливую заинтересованность на лицах своих слушателей, Вершинин сменил-таки гнев на милость. – Впрочем, я как обычно отвлёкся и потратил ваше драгоценное время, господа, на излишние подробности! Я ведь хотел про надпись на кольце поговорить, ту, что на фотографии. Если помните, там было указано: «RP 12». Мне показалось справедливым ваше предположение, Фридрих Карлович, что буквы «RP» это слово «Recipe», и я обратился за советом к тому самому приятелю-аптекарю, о котором уже говорил и который, собственно, и рассказал мне предысторию Ютенштайна как врачевателя, а также передал сборник с рецептами его снадобий. Тогда-то мне в голову и пришла идея, что раз нашлись составы лекарств, возможно, рецепты ядов тоже не утрачены. Их могли сохранить ученики Ютенштайна, которых он упоминал в своей исповеди, и не просто сохранить, а каким-то хитрым образом зашифровать в книгах о своём учителе, ключ же к шифру нанести на кольца. Если это так, то понятно, почему кто-то пытается собрать все книги про Ютенштайна. Он ищет его рецепт яда!