Книга Пантеон оборотней, страница 197 – Евгения Якушина

Магистр эзотерических искусств торжествующе воззрился на своих слушателей. Белецкий хмурился, находя предположение букиниста вполне допустимым и не видя ничего хорошего в таком варианте. Руднев же, как всегда это с ним бывало в минуту глубокой задумчивости, выглядел рассеянным и отстранённым.

— Спасибо, Ираклий Семёнович, вы нам очень помогли… – наконец сказал он.

Когда Руднев с Белецким вышли из букинистической лавки, почти стемнело. Белецкий хотел было поймать извозчика, но Руднев заявил, что желает пройтись.

— Воздух уже сырой! И прохладно становится… – ворчал Белецкий, – Сляжете опять!

— Не слягу. Меня Ютенштайновский эликсир вылечил, – усмехнулся в ответ Дмитрий Николаевич. – Давай хоть до Александровского сада дойдём. Я половину мая пропустил! Дай хоть немного насладиться, пока опять дождь не зарядил!

Они неспешно пошли в сторону Театрального проезда.

— Как вам идея Ираклия Семёновича? – спросил Белецкий. – Думаете, он прав?

— Он ошибается, – возразил Руднев.

— Почему вы так уверены? – ответ Дмитрия Николаевича оказался для Белецкого неожиданностью. – По-моему, всё это очень правдоподобно. Книги начали собирать какое-то время назад, а потом произошло убийство Павла Сергеевича, предположительно этим самым ядом. Вероятно, убийцы смогли разгадать средневековую загадку.

— Нет, Белецкий. Я уверен, что мы имеем дело уж точно не со средневековой загадкой. Тут что-то современное.

— Но почему?

— Потому, что кольцо не средневековое. Его современный мастер делал. Этого по фотографии не понять, поэтому вы с Вершининым и решили, что кольцо – старинный артефакт. Я же его в руках держал после того, как доктор Петуш волчью морду сколол. Там петли на современном токарном станке вытачивали. Никаких сомнений! Это кольцо – копия, сделанная в наши дни с рисунка в книге.

Белецкий был разочарован.

— Раз кольцо современное, так и незачем было к Вершинину за советом идти, – уныло проговорил он.

Руднев и тут возразил.

— Нет, Белецкий! Ираклий Семёнович меня на мысль навёл, да только она пока зыбкая совсем, сквозь пальцы, что песок, уходит.

— Думаете, что рецептурник Ютенштайна, который вы у нашего магистра забрали, поможет вам эту мысль в кулак поймать?

В тот момент, когда Белецкий задал свой вопрос, они поравнялись с проходной аркой меж двух сомкнутых по фасаду домов. Вместо того, чтобы ответить, Дмитрий Николаевич неожиданно резко втолкнул в неё друга и приложил палец к губам, призывая к тишине.

Отступив в глубь арки под прикрытие густого сумрака, друзья замерли и прислушались.

Белецкий вопросительно взглянул на Дмитрия Николаевича. Руднев указал в ту сторону, откуда они только что пришли. Белецкий поставил на землю саквояж, который с самого утра имел при себе, и вынул из скрытой под мышкой кобуры револьвер.

Тут им стали слышны тяжёлые неровные шаги, и спустя несколько секунд в арке появился силуэт того, кому они принадлежали. Широкая мужская фигура замерла, слегка пошатываясь, а потом зигзагом двинулась по направлению к притаившимся друзьям.

— Экая тьма Египетская! Ни хрена не видать… – досадливо бубнил незнакомец, спотыкаясь на каждом шагу.

Это оказался колоритный бородатый купчина в изрядном подпитии. Одет торговый человек был в перекошенную и распахнутую сибирку, из-под которой сверкал золотыми огурцами шёлковый жилет, с трудом сходящийся на упитанном брюхе. На ногах купца красовались складчатые сапоги с «гамбургским передком», издававшие при каждом шаге звонкий скрип. Завершал образ щегольский театральный цилиндр, невесть каким образом державшийся едва ли не на затылке и совершенно нелепо сочетавшийся со всем остальным образом.