Книга Пантеон оборотней, страница 287 – Евгения Якушина

Последней и самой оригинальной изюминкой журфикса являлся голландский журналист Луи Грондейс, который по приглашению генерала Алексея Алексеевича Брусилова, сопровождал 8-ю армию в качестве корреспондента Daily Telegraph, и, по непроверенным пока сведениям, должен был удостоиться аудиенции у самого государя императора. Слегка нелепый в своем повседневном поношенном костюме и маленьких круглых очках, очаровательный иностранец на забавном французском то рассказывал что-то заумное из области фундаментальной физики, по которой имел докторскую степень, то пытался веселить собеседников странными анекдотами, суть которых никому не была понятна, но все их вежливо выслушивали и даже смеялись.

Когда вечер был в самом разгаре, в зал вошёл ещё один припозднившийся гость. Увидев его в дверях, хозяйка дома радостно кинулась ему навстречу.

— Ах, Дмитрий Николаевич, здравствуйте! Вы даже не можете себе представить, какое удовольствие вы доставили мне своим визитом!

Руднев почтительно склонился к пухлой, унизанной перстнями и пахнувшей неимоверно приторными духами руке Анны Романовны.

— Добрый вечер, ваше сиятельство! – сдержанно поприветствовал он графиню.

— Ну, сколько просить вас, друг мой, называйте меня просто по имени! К чему все эти формальности! – Каменская взяла Руднева под руку и попыталась увлечь к тому кружку гостей, где рассказывал свои странные байки военный корреспондент, и где слышался звонкий смех юной графини Татьяны Фёдоровны.

— Пойдемте, Дмитрий Николаевич! Пойдёмте! Я хочу обрадовать Танечку. Она как раз только что спрашивала о вас.

— Простите, Анна Романовна, – Руднев решительно высвободил руку. – Я приехал по делу. Мне и моему другу необходимо переговорить с вашим супругом.

Только теперь графиня заметила, что Дмитрий Николаевич был не один. Общество ему составлял солидный седоволосый господин средних лет с николаевской бородкой и длинными, идеально заострёнными усами. На незнакомце был фрак, отменно подогнанный под его несколько полноватую фигуру, из кармана жилета виднелась золотая оправа пенсне, пристёгнутая шнурком к пуговице. На мизинце правой руки у гостя красовался массивный перстень с темным крупным сапфиром.

Спутник Дмитрия Николаевича любезно улыбнулся хозяйке дома и с легким поклоном представился, не дожидаясь, когда его отрекомендует Руднев.

— Мишель Брюси, доктор медицины, к вашим услугам, мадам, – произнес он приятным бархатным голосом с едва заметным французским акцентом.

— О-о! – хозяйка дома милостиво протянула неожиданному гостю руку, всем своим видом давая понять, что её интерес к его персоне был бы значительно выше, будь доктор медицины моложе лет так эдак на двадцать.

Тут к ним подошёл сам граф Фёдор Андреевич Каменский и принялся приветствовать Руднева столь же радушно, как и его супруга. На этот раз Дмитрий Николаевич не стал манкировать церемонией знакомства и представил своего спутника по всем правилам.

— Мог бы я просить вас, граф, уделить мне и доктору Брюси полчаса вашего драгоценного времени? – спросил он, когда краткий тур обязательных вопросов и ответов на отвлечённые и незначительные темы был завершён.

— Ах, уж эти мужчины! – проворковала графиня, снова цепко ухватив Дмитрия Николаевича. – Они вечно думают только о делах! Я настаиваю, чтобы вы отложили свой разговор на потом! Сейчас должны начаться танцы. Я уверена, что Танечка охотно переуступит вам, Дмитрий Николаевич, первую кадриль!