Онлайн книга «Пантеон оборотней»
|
После он обратился к Судейкину: — Представьте же нас, Ануфрий Ануфриевич. — Герр Киршнер, – раболепно отрекомендовал галантерейщик седоволосого господина. – Хозяин дома и душа нашего маленького коммерческого немецкого мирка… А это – Фридрих Карлович Белецкий, рекомендованный мне чрезвычайно надёжным и уважаемым человеком. У Фридриха Карловича есть небольшое букинистическое дело, для которого он ищет достойных партнёров. Киршнер с Белецким церемонно пожали друг другу руки, и хозяин указал на гостиную. — Проходите, господа. Все уже собрались. Я буду рад представить вас, Фридрих Карлович, остальным гостям и моей супруге. Этот разговор, как и все остальные в доме Киршнера, вёлся на немецком. Следуя за хозяином, Белецкий вошёл в светлую просторную гостиную, радующую взор своей простотой, добротностью и аккуратностью. На выкрашенных в мягкий оливковый цвет стенах висело несколько зимних пейзажей Бюркеля, веявших стужей и одиночеством, полотно Ахенбаха, воспевавшее величие и жестокость морской стихии, и пара умильных детских портретов Кнауса[32]. Белецкий не считал себя экспертом в живописи, но его знаний в данном вопросе хватило, чтобы понять, что перед ним подлинники. В углу комнаты стоял шкаф с застекленными дверцами, украшенный затейливой и тонкой резьбой в готическом стиле. Полки в нём были заполнены фарфоровыми статуэтками и лаковыми миниатюрами. На выполненном в том же псевдоготическом стиле секретере стояли каминные часы с золочёной конной фигуркой сарацина над циферблатом. Как и в доме Судейкина, здесь тоже были клавикорды. Расписанная в пасторальной теме крышка была поднята, а на пюпитре выставлен Штраусовский вальс. Из прочей обстановки в гостиной имелись ещё диван и два кресла в стиле ампир, а также круглый стол, сервированный закусками и выпечкой. Кроме того, для гостей было принесено несколько дополнительных стульев, а на сервировочном столике были выставлены чашки, кофейник на спиртовке, початая бутылка Киллепича[33] и под него маленькие затейливые рюмочки на тонкой высокой ножке. В гостиной уютно пахло свежесваренным кофе, яблочным штруделем и тонкими женскими духами. Помимо вошедших, в комнате находилось пятеро человек: четверо мужчин и одна женщина. Последняя поднялась навстречу гостям, из-за её юбки сконфужено выглядывала расстроенная морда Нерона. Дама эта была в том блаженном возрасте, когда расцветшая в полную силу красота обеспечивает женщине неизменный интерес со стороны мужчин, а очевидная уже близость неизбежного увядания даёт право смело и без оглядки отвечать на этот интерес взаимностью с любой степенью увлеченности. Женщина была очень мила лицом и умеренно пышна формами. Белая кожа, нежный румянец, большие голубые глаза с густыми длинными ресницами, чувственные алые губки и золотистые кудряшки, кое-где пронизанные серебристыми нитями первой седины – всё это делало даму похожей на одну из фарфоровых статуэток, хранившихся за готическими дверцами. На женщине была твидовая юбка в крупную клетку и невероятного фасона блуза, утопающая в бесчисленных кружевных оборках, столь пышных, что казалось, будто дама одета в морскую пену или сахарную вату. — Ах, Ануфрий Ануфриевич, я как раз вспоминала о вас, – немного жеманно проговорила женщина и с любопытством взглянула на Белецкого. |