Книга Тайна пропавшего Принца, страница 25 – Евгения Якушина

Проникнуть в дом труда не составило. Так же как мои дедушка и бабушка, тётя Таня запирала входную дверь, а террасную только прикрывала. Войдя через неё, я сразу наткнулся на прикрытый вязанным из пёстрых лент половиком люк со щеколдой и бронзовым кольцом в качестве ручки.

Торопливо откинув крышку, я позвал: «Принц! Принц! Где хороший мальчик?» Никаких звуков в ответ не последовало. В подполе было тихо как в могиле.

Я лёг на пол и заглянул в пропахшую сыростью и гнилой картошкой темноту. Вдоль стен шли полки, заставленные поросшими вековой пылью банками с вареньями и соленьями. Чтобы осмотреть дно, я включил фонарик на телефоне, осветил им затхлое подземелье и увидел то, что полностью подтверждало мои логические выводы. На земляном полу между коробкой с консервами и ящиком с мумифицированной морковью лежала и сверкала стразами сумка-переноска для небольшой собачки.

Я ещё раз позвал Принца. Он снова не отозвался, но это не означало, что сумка была пуста. Несчастного пленника могли не кормить и не поить целые сутки: неудивительно, что бедняга не подавал признаков жизни. Требовалось проверить сумку, но спуститься было совсем непросто из-за отсутствия лестницы.

Отложив телефон, чтобы нечаянно не выронить его и не разбить, я полез вниз, используя полки как ступени и надеясь, что гнилые доски выдержат мой вес.

Едва я оказался на дне, крышка погреба захлопнулась и лязгнула задвинутая щеколда.

Обалдев от неожиданности, я некоторое время стоял, тупо таращась в непроглядный мрак, потом вспомнил про переноску и нашарил её у своих ног. В сумке не оказалось ничего, кроме маленького бугристого, погрызенного острыми зубами мячика. Сомнений не осталось: ещё недавно узником этого подземелья был Принц, а теперь его место занял я – бездарный сыщик, позволивший преступнице застать себя врасплох.

Как ни злился я на свою глупость в этот момент, в следующий моё мнение о себе и вовсе скатилось до уровня полнейшего презрения. Я понял, что мой телефон остался наверху и что я не имею никакой возможности позвать на помощь и сообщить о преступлении, которое, возможно, именно сейчас совершалось в «Версале». А ещё через пару секунд я сообразил, что тётя Таня может скрыться из Лукоморья, оставив меня запертым в своём погребе, и что моё сообщение могло не дойти до Васьки, тогда меня не найдут, и мне уготована голодная смерть в этой тёмной, вонючей, заплесневелой яме.

При мысли о страшной гибели мне свело живот, а перед глазами возникло мучительное видение: бабушка выкладывает на тарелку румяную котлету и поливает топлёным маслом взбитое до воздушности картофельное пюре. Сглотнув слюну, я решил, что пропадать на дне погреба не готов: недостойно это потомка великого сыщика, тем более когда никто, кроме него, не может предотвратить похищение золотого кубка и спасти Принца. Нужно было выбираться.

Цепляясь за покрытые мерзкой липкой слизью полки, я вскарабкался на самый верх и обследовал крышку погреба. Она была обита дерматином, под которым прощупывался толстый слой чего-то мягкого и комковатого. Я попытался выдавить преграду спиной. Полки подо мной опасно заскрипели, но люк не поддался – щеколда оказалась крепкой. Чтобы её отпереть, требовалось содрать с досок обивку, но материал был намертво приколочен крупными часто вбитыми гвоздями, так что поддеть его мне никак не удавалось. Разорвать или расковырять ногтями плотный, словно шкура динозавра, дерматин было тем более невозможно.