Книга Личный паноптикум, страница 44 – Евгения Якушина

— Здравствуйте, Анатолий Витальевич! – отозвался Руднев и представил эмотивного гостя. – Это Иннокентий Федорович Золотцев. Фамильяр мадмуазель Флоры.

— Кто-о?.. Что значит «фамильяр»?

— Помощник волшебника или героя, – объяснил Дмитрий Николаевич. – Как серый волк в сказке.

Терентьев открыл было рот, очевидно, для какого-то сардонического замечания, но счел за лучшее задать вопрос, проясняющий ситуацию:

— Вы издеваетесь?

— Бог с вами, Анатолий Витальевич! И в мыслях не имею! – заверил его Руднев. – Лучше, если господин Золотцев вам сам все объяснит. И нам заодно… Надеюсь, Иннокентий Федорович, вы уже в состоянии вести вразумительную беседу?

Предположение Руднева о способности Золотцева на что-то разумное, выглядело слишком оптимистично. Пришедший в себя, но перепуганный до полусмерти фамильяр переводил затравленный и абсолютно шальной взгляд с Дмитрия Николаевича на сыщика и громко икал.

— Я… Я не… Не… Дмитрий Николаевич, помилуйте! – с трудом выговорил он и снова попытался кинуться на колени, но стоявший подле его стула Белецкий успел удержать фамильяра, ухватив за шиворот.

Руднев налил стакан воды и сунул Золотцеву.

— Так, – сказал он строго. – Отвечайте на мои вопросы. Просто «да» или «нет»… Вы хотели рассказать, что каким-то образом обманули меня?

Фамильяр, шумно глотавший воду и клацающий зубами по стеклу, сокрушенно кивнул.

— Это касается покушения на мадмуазель Флору? – Золотцев испугано замотал головой.

— Убийства ее сестры Агаты?

— Нет! Что вы такое говорите?! Конечно, нет! – воскликнул Иннокентий Федорович, стакан выпал из его руки и со звоном разлетелся на мелкие осколки.

В дверь просунулась голова лакея, но Дмитрий Николаевич махнул на него рукой, и слуга тут же исчез.

Иннокентий же Федорович меж тем горячо и торопливо говорил:

— Как вы могли подумать?! Убийства! Покушения! Кто я, по-вашему?! Душегуб?! Я мошенник! Да, признаю! Но я не злодей!

— Стоп! – резко вмешался Анатолий Витальевич. – Замолчите все! Дмитрий Николаевич, простите, что распоряжаюсь в вашем доме, но сейчас я выступаю, как лицо официальное. Я, чиновник особых поручений московского сыскного управления, надворный советник Терентьев Анатолий Витальевич, проводящий дознание по делу об убийстве нескольких лиц, имею намерение провести официальный допрос господина Золотцева, коего пока вижу в рамках дела как свидетеля, но при определенных обстоятельствах готов переквалифицировать в подозреваемые.

— Ах! – выдохнул фамильяр, и Белецкий на всякий случай снова встряхнул его за шиворот.

— Вы поняли меня, господин Золотцев? – сурово спросил Терентьев, и Иннокентий Федорович судорожно кивнул. – У подъезда меня дожидается экипаж, я готов препроводить вас, Иннокентий Федорович, в него и доставить в контору сыскного управления для официальной беседы под протокол, но, если господин Руднев позволит, а вы прекратите свою истерику, я согласен разговаривать здесь… Дмитрий Николаевич? – Руднев в ответ сделал гостеприимный жест. – Господин Золотцев? – фамильяр закивал так энергично, что, казалось, взлохмаченная его голова того гляди слетит с плеч.

— Дмитрий Николаевич, – снова обратился к хозяину дома Терентьев, – вы разрешите войти моему помощнику Савушкину? Он будет вести протокол.

Руднев позвонил и приказал позвать младшего делопроизводителя.