Онлайн книга «Личный паноптикум»
|
Однако ни надворного советника, ни консультанта с помощником он не дождался, вместо того к нему вышел ливрейный и велел самому идти в дом. Савелий Галактионович снова оказался в гостиной, где помимо надворного советника, Руднева и Белецкого оказался еще какой-то взбаламученный и явно не совсем вменяемый тип. Терентьев приказал помощнику сеть у окна и начал надиктовывать преамбулу к протоколу: «Такого-то года… Месяца… Дня… Чиновник особых поручений… Надворный советник… По делу за номером… В присутствии таких-то… Проводит допрос свидетеля… Протокол ведется кабинетским регистратором…» И так далее… И так далее… И так далее… Тут-то собственно Савушкин узнал, что свидетеля звать Иннокентием Федоровичем Золотцевым, и что служит он каким-то там фамильяром – что значит это слово, Савелий Галактионович не знал – при госпоже Флоре Петровне Макаровой, которая являлась со слов полоумного свидетеля последней дельфийской пифией. В этом месте Савушкин аж писать бросил, сперва сочтя, что ослышался, а потом решив, что все это какая-то недопустимая шутка над безусловной серьезностью криминального дознания. Но все остальные, находящиеся в гостиной, сохраняли сосредоточенную серьезность, а Анатолий Витальевич так даже и цыкнул на него, дескать, что это вы, Савушкин, замерли-то, так что Савелий Галактионович решил ничему не удивляться и продолжил записывать странный допрос слово в слово. — Итак, господин Золотцев, – сурово произнес надворный советник. – Что вы имеете сообщить следствию? Глаза Иннокентия Федоровича виновато забегали, и он зачастил: — Следствию? Так я же… Я не то чтобы следствию… Я, господин полицейский… Простите, господин чиновник особых поручений, ничего такого в вопросе следствия сказать не имею… Потому как ничего и не знаю… — В чем вы передо мной покаяться хотели, Золотцев? – оборвал поток бессмысленных объяснений Руднев. – Расскажите же наконец, что вы там такого натворили. А имеет это отношение к делу или нет, мы уж сами решим. Фамильяр шмыгнул носом и наконец принялся объяснять: — Видите ли, Дмитрий Николаевич, я должен признаться… Только молю, строго между нами!.. Не все, что происходит на сеансах их яснословия, является, так сказать, настоящим прорицанием… В этом моменте перо у Савушкина снова запнулось, он растерянно взглянул на начальство и, встретившись с его строгим взглядом, застрочил дальше. — Я догадывался об этом, – сказал Дмитрий Николаевич. – Да им мадмуазель Флора не стала от меня этого скрывать. Кстати, как она? — О! С ней все хорошо! Доктор пробыл до утра, но сейчас… — Отрадно слышать, – перебил Терентьев. – Продолжайте по существу. — Ну, да… Так вот… Иногда… Для некоторых клиентов предсказания, так сказать, подтасовываются… Например, пифия предрекает какой-нибудь, так сказать, скучающей даме интересную встречу, и я организовываю для этой дамы внезапную rendez-vous innocent (фр. невинную встречу)в парке или в театре, или на приеме. Естественно, в этом участвует нанятое лицо… Актер… Имеющий соответствующее обхождение… В этом же нет ничего дурного! Совершенно невинный обман! Никакой корысти! Все счастливы! — Так уж и никакой корысти? – усомнился Дмитрий Николаевич. – Не юлите, Золотцев! Взялись каяться, так уж не врите. — Рассказывайте, Золотцев! И лгать не смейте! Вы под протокол говорите, – добавил Терентьев. |