Книга Личный паноптикум, страница 61 – Евгения Якушина

Золотцев отложил перо и задумался, сделавшись похожим на примерного гимназиста.

— В принципе, все имеют, – ответил он.

— Хотите сказать, что бесценное вино любой вороватый лакей стянуть может?

— Слуги у господина Миндовского вышколенные, – запротестовал фамильяр и добавил: – Кроме того, эти бутылки лежат отдельно и все наперечет. Я точно знаю, сколько их должно быть.

— А вы когда последний раз их пересчитывали?

— Вчера, когда брал одну. Оставалось аккурат девять штук.

— А после этого проверяли?

— Нет, я не видел в этом необходимости, – Иннокентий Федорович заволновался. – Вы думаете, кто-то еще и вино украл?

— Я другое думаю, – уклончиво ответил Руднев и спросил: – Мы можем сейчас пойти и проверить, все ли девять бутылок на месте?

Они спустились в погреб, и Золотцев отвел Дмитрия Николаевича к отдельно стоящему винному стеллажу.

— Вот! – радостно сказал он. – Все бутылки наличествуют!

Дмитрий Николаевич забрал у фамильяра лампу, внимательно осмотрел торчащие из соломы горлышки, вынул одну из бутылок и показал Золотцеву. Сургуча на пробке не было. Руднев встряхнул бутылку и стало очевидно, что она неполная.

— Это кто же посмел?! – задохнулся от возмущения Иннокентий Федорович. – Какой негодяй позволил себе раскупорить бутылку из коллекции ее яснословия?!

— Боюсь, что раскупорили ее вы, – отозвался Руднев.

— Да как вы могли подумать! – даже в полумраке подвала было видно, что щеки фамильяра пошли пунцовыми пятнами.

— Я не обвиняю вас ни в чем постыдном, – поспешил успокоить Золотцева Дмитрий Николаевич. – Подождите, и я все объясню. Только ответьте. Вчера, когда вы подавали бутылку, вы сразу принесли ее на стол и открыли?

— Нет, – голос фамильяра все еще дребезжал от праведного гнева. – Я принес бутылку из погреба, поставил на стол, а открыл ее уже тогда, когда пришли их яснословие.

— То есть распечатанная бутылка без надзора не оставалась?

— Говорю же вам, нет! Там и их яснословие были и… – Золотцев запнулся, – и Галатея.

— Хм… – Руднев еще раз придирчиво осмотрел бутылку и неожиданно спросил. – У вас есть увеличительное стекло?

Они вернулись в кабинет фамильяра. Дмитрий Николаевич вынул пробку и рассмотрел под лупой.

— Вот, – сказал он, подсовывая увеличительное стекло под нос Иннокентию Федоровичу и демонстрируя сначала верхнюю, а потом нижнюю поверхность пробки. – Видите эти две точки? Это след от иглы.

— Господи! И что это значит?!

— Это значит, что мое предположение о подмене бутылок верно. Видите ли, в бокале мадмуазель Флоры был барбитал, а в той бутылке, что я вчера забрал, снотворного не было. Это могло произойти лишь в том случае, если она пила вино из одной бутылки, а потом на столе оказалась другая. Оставались лишь два вопроса: куда делась первая бутылка и как барбитал попал в вино? Ответ на первый мы с вами обнаружили в винном погребе: первую бутылку спрятали среди остальных. А этот след от прокола – ответ на второй. Кто-то растворил барбитал в другом вине или в водке и ввел его через пробку при помощи шприца.

— И кто же этот злодей?!

— Тот, кто мог оказаться в зале один, пока там стояла нераспечатанная бутылка. Например, ваша Галатея.

— Она точно не могла этого сделать! – пылко возразил фамильяр.

— Почему вы так уверены?

Золотцев замялся и, краснея, ответил: