Книга Личный паноптикум, страница 59 – Евгения Якушина

— Что вы такое говорите?!

— Я говорю, что в вашем бокале обнаружился барбитал. Ошибка исключена. Как вы думаете, кто мог это устроить и с какой целью?

Флора растерянно смотрела на Руднева.

— Нет! Это решительно невозможно! – воскликнула она наконец.

— То есть у вас нет никаких предположений?

Пифия снова вскочила, вынуждая подняться и Дмитрия Николаевича, и заметалась по гостиной.

— Это не может быть правдой! – воскликнула она, замерев наконец перед Рудневым, стискивая кулаки. – Не может! Вы все это выдумали!

— Увы, сударыня, – возразил Дмитрий Николаевич. – К сожалению, я говорю правду.

— Боже мой! Боже! – женщина упала на диван и закрыла лицо руками. – Сперва убили Агату! Теперь и меня пытались! Что же это? Почему?!

— Эксперт сказал, что доза барбитала была несмертельной, – заметил Руднев. – Вряд ли это попытка убийства…

— Нет-нет! Неужели вы не видите?! Все одно к одному!

— Значит, все-таки есть кто-то, кто желает вашей смерти?

Флора вскрикнула.

— Нет! – торопливо произнесла она, и глаза ее наполнились ужасом.

— Мадмуазель, если вы станете скрывать от меня что-либо, я не смогу вам помочь, – произнес Дмитрий Николаевич, подавшись вперед и беря ее руку в свои. – Доверьтесь мне! Я сделаю все, что в моих силах, чтобы вас защитить!

— Ваши силы слишком ограничены, – прошептала пифия.

— Что вы имеете в виду, мадмуазель?

Флора в отчаянии взглянула на Руднева.

— Это все из-за прорицаний, – ответила она.

— Из-за каких именно прорицаний?

— Я не знаю! Но, видимо, кто-то боится, что я разоблачу его… Какой-то его преступный секрет!.. И он хочет меня убить!

— Мадмуазель! – Дмитрий Николаевич выпустил руку пифии и откинулся на спинку стула. – Да прекратите же наконец морочить мне голову! Мы не на сеансе!

Теперь уже Флора наклонилась к нему и вцепилась в его руку.

— Дмитрий Николаевич, – проговорила она тоном напуганного ребенка. – Я не обманываю вас! Услышьте же меня! Я настоящая пифия! Через меня вещает оракул!

Руднев несколько секунд молчал, пытливо глядя Флоре в лицо, и ему все больше казалось, что женщина и впрямь сама верит в то, что говорит.

— Хорошо, – сказал он наконец. – Допустим, все так. Тогда скажите мне, что есть ваш оракул? Что он за сущность?

Флора с еще более испуганным видом замотала головой.

— Я не могу! Не могу вам сказать! – пролепетала она. – Я не смею! Пифия обязана унести тайну оракула с собою в могилу!

Дмитрий Николаевич нахмурился.

— Мадмуазель, ваша верность оракулу вызывает уважение, но вопрос идет о том, как бы вам не оказаться в этой самой могиле раньше времени!

— Я не могу! – обреченно повторила Флора.

— Ладно, опустим это. Тогда другой вопрос. Те прорицания, что вы сделали мне вчера на сеансе и после него. Они… откуда взялись? Они были настоящими? Это ваш оракул вещал?

Мадмуазель Флора кивнула.

— Да… И тогда про обожженную руку… И сегодня, про проклятье…

— Про проклятье-то я и запамятовал, – пробормотал Руднев и попросил: – Мадмуазель Флора, расскажите, что там с этим проклятьем? Из рассказа Иннокентия Федоровича я не совсем понял.

— Это утром произошло… Я как раз говорила Иннокентию Федоровичу, что на ближайшую неделю хочу отменить все сеансы. Это, конечно, недопустимо, но из-за сестры я чувствую себя такой опустошенной… А потом… Он сказал мне… – пифия запнулась.