Книга Личный паноптикум, страница 97 – Евгения Якушина

— Я когда вошел, там уже и на столе, и вокруг все горело, – вмешался в рассказ Савушкин. – Я про патроны вспомнил. Испугался, что огонь перекинется. Говорю Вениамину Юрьевичу, чтобы он за подмогой бежал. А он мне, сами, мол, господин младший делопроизводитель, бегите! Но я же не мог его бросить!.. Тут и вы с Анатолием Витальевичем подоспели.

— К вам кто-нибудь еще в архив заходил? – спросил Руднев. – Во время пожара или до него?

— Да нет, я один был… – Старин наморщил лоб, припоминая. – А когда пожар начался, я уж и не очень соображал, даже если бы кто и заглянул.

— Я тоже никого не видел, когда в архив шел, – поддакнул Савушкин и запальчиво спросил: – А вы, Дмитрий Николаевич, подозрения о поджоге имеете?

Старин истерично хихикнул.

— Угомонитесь, Савелий Галактионович! – взмолился он. – Хватит с вас на сегодня идей химерных! – на бледных щеках Савушкина проступил румянец, а фотограф снова заговорил с Рудневым. – Точно никого там не было. Я еще перед архивом с помощником Дягелева столкнулся. Ну, с этим… Не помню, как его звать… С хромым. Он Терентьева искал или вас, Дмитрий Николаевич. Ему, говорит, сказали, что вы в архив пошли, но он там никого не застал. Я ему наводку дал, что вы с Анатолием Витальевичем в допросных комнатах. Нашел он вас?

— Не нашел, – отозвался Руднев, обменявшись быстрым взглядом со встрепенувшимся Белецким.

К тому моменту они доехали до массивного мрачноватого доходного дома в Тверском-Ямском переулке, где в маленькой квартирке на втором этаже, над небольшой фотомастерской с чрезвычайно претензионной вывеской проживал Вениамин Юрьевич.

Белецкий проводил фотографа и вернулся в экипаж, где мирно посапывал сморенный треволнениями и усталостью младший делопроизводитель, и что-то сосредоточенно черкал в блокноте Дмитрий Николаевич. Руднев приложил палец к губам, кивнув в сторону Савушкина, и оставшуюся часть пути до дома Савелия Галактионовича они провели в терпеливом молчании.

Когда наконец и Савушкин был доставлен на свою квартиру и передан из рук в руки внезапно сделавшейся до крайности заботливой и сердобольной хозяйке, Руднев с Белецким смогли-таки наконец высказать друг другу зародившиеся подозрения.

— Я сегодня же выясню все о помощнике Филиппа Ивановича, – оживился Белецкий, которого надежда на то, что с него, возможно, снимается вина за происшествие в архиве, вернула к обычной энергичной деловитости.

— Главное узнать, был ли он сегодня в конторе? Во сколько? Встречал ли Старина и почему с нами не встретился? – поддержал намерения Белецкого Дмитрий Николаевич и задумчиво добавил: – Я даже близко не могу припомнить, чтобы когда-нибудь раньше с ним пересекался, но мало ли… По многим параметрам он вполне бы подошел на роль нашего убийцы. Он медик. Умеет обращаться с трупами. Умеет накладывать швы. У него наверняка сильные руки. Он должен иметь знакомства в других моргах. Он долгое время видел мой рисунок в кабинете Филиппа Ивановича и мою подпись на нем. И лишь с его слов мы знаем о том, как тело няни попало в судебный морг. Единственное, что выбивается из концепции – его хромота. Сторож в леднике не упоминал, что «Степан» хромал. Но, с другой стороны, сторож мог ничего не сказать просто потому, что мы его об этом не спросили, или и вовсе «Степаном» мог быть другой человек – помощник убийцы.