Книга ПсихирЪ, страница 121 – Александр Беляев, Мария Тучина

— О нет, она, как бы, просто живет, – Родион с любовью скосил взгляд куда-то мимо Пети. – Со мной рядом, потому что, как это сказать, только мне нужна.

— А Бехтерев, получается, существует и для других? Потому что нужен другим?

— Возможно… Я не уверен. Я не знаю… – Родион смутился. – Я не знаю, кто создал. И почему он не такой, как обычные тульпы… Спросите его сами, вот спросите!

Родион принялся дуть на чай, потом долго его пил. Петя не выдержал:

— Родион, что еще ты должен мне сказать?

— Да в общем-то я, это, все сказал. Иван Петрович только об этом просил. Я пойду? – Родион отставил пустую чашку.

— Да-да, иди. – Петя проводил Родиона до входной двери. – Спасибо, что передал сообщение.

Родион долго надевал обувь, потом замер на пороге.

— Петр, вы мне, это, нравитесь. Ну, знаете… Я ну… не хотел бы, чтобы с вами что-то случилось. Я Ивану Петровичу верю, я его боготворю, он такое для меня сделал… Но у него есть тайна. И еще, это, тульпы так себя не ведут – не просят найти кого-то в реале, что-то передать. Их, как бы сказать, делают для какой-то цели. Моя няша – для разговоров по душам, чтоб не быть одному. Кто-то форсит тульп, чтобы иметь флешку – хранить информацию, тульпа напомнит обо всем, что хост когда-то читал. А Иван Петрович – он, это, хороший психолог. Если его кто-то, ну типа, создал, что ли, то для этого – быть психологом, людям помогать. Наверное…

— И что из этого следует?

— Открыться вам – это, как бы сказать, за пределами его цели. И возможностей тульпы. И это, ну, пугает что ли.

Петя закрыл за Родионом дверь и подумал, что парню нельзя забывать принимать свои таблетки.

Петя стоял на кладбище немного в стороне от родных и близких Семена Подлипского, в группе коллег и друзей. Яркое солнце издевалось над скорбью собравшихся на кладбище людей и жарило небывало для начала сентября. Хотя Петя не был Семену другом, ему важно было прийти сюда, как будто хотел убедиться, что случившееся не сон. Внезапно пришли в голову слова из песни группы «Кино»:

И дрожала рука

У того, кто остался жив.

И внезапно в вечность

Вдруг превратился миг…

Петя смотрел на осунувшиеся лица родителей, жены, сына-подростка, того самого, вместе с которым Семен экспериментировал с цветом волос. От коллег Семена, которые вполголоса переговаривались рядом, Петя услышал, что младший сын остался дома со второй бабушкой. Петя подумал, что никогда больше 5-летний малыш не увидит обожаемого отца, никогда больше они не поиграют в прятки. Никогда больше Семен не объяснит сыну-школьнику сложные математические задачи. Никогда больше не обнимет жену, не посмеется вместе с родителями над старым анекдотом. Никогда больше не ворвется стремительно в свой офис, не создаст ничего нового… И в этом «никогда больше» все так окончательно и бесповоротно.

Есть ли вероятность, что Подлипский погиб из-за его, Петиного, интереса к той истории 25-летней давности и ее последствий? Верит ли он, Петя, Антипову? Как далеко Антипов мог зайти в своем желании отомстить? И потом скрыть следы мести?

Петя вернулся в Москву, доехал до работы. Рита на звонок не ответила. Шишкин тоже. Петя наконец решился и набрал номер матери.

Они созванивались нечасто. Там, в Германии, у нее другая семья, другие дети – ее второго мужа. Они не ссорились, нет. Но, как это часто бывает на расстоянии, они и не были близки.