Книга Ягодный возраст, страница 48 – Виктория Вита

— Стучаться надо, – вместо приветствия, чуть заикаясь, произнесла я.

— Здравствуй, – ответил он и продолжил: – Мне надо кое-что тебе рассказать, только не перебивай, пожалуйста, и постарайся всё понять, не задавая вопросов.

Я кивнула в надежде, что сейчас будет озвучена не теория относительности, а что-нибудь более для меня доступное.

— Я был женат, – начал он и, помедлив, добавил, – дважды женат. С первой женой, ты её видела на кассете, мы прожили вместе больше десяти лет. У нас было двое детей: Глеб, ему сейчас было бы тринадцать, и Анечка – ей должно было бы исполниться пятнадцать.

Георгий налил в мою чашку коньяк и залпом выпил. Закурив, он чуть наклонился вперёд, облокотившись на собственные колени, и сплёл пальцы рук в тугой узел так, что их костяшки побелели. Курил он, глубоко затягиваясь, поднося сигарету к губам обоими руками.

— Это произошло пять лет назад, – продолжил он, выпустив сигаретный дым. – Они втроём летели из Парижа в Ниццу, к родственникам, на частном самолёте. Пилотировал его родной дядя, высококлассный лётчик. Анна-большая (мы дочь назвали так же, в честь жены: у меня были Анна-большая и Анечка-маленькая) взяла все наши кассеты, чтобы показать своим родичам и переписать то, что им понравится больше всего. Они не взяли только ту, что ты нашла сегодня утром; ни тогда, ни после случившегося я не мог её найти. Меня тогда задерживали дела, и я не мог лететь с ними. Да и общение с её близкими меня не очень привлекало. Авиакатастрофа произошла, когда они уже подлетали к Ницце. Какой-то урод, накурившись «дури», решил показать своей подружке фигуры высшего пилотажа и, не справившись с управлением, врезался в самолёт, где была моя семья.

Диспетчер, который их вёл, потом уволился с работы и, как мне потом стало известно, спился. Говорят, он всё время повторяет, что его постоянно преследует страшный детский крик.

Глебу было восемь, Анечке-маленькой десять, моей жене тридцать пять.

Для меня это было самое страшное время.

Через полтора года я женился снова, на женщине, как две капли похожей на мою Анну, но это было только внешнее сходство. Это мелкое, злобное и жадное существо, к счастью, недолго отравляло моё существование. Через месяц мы разошлись врагами. «Нельзя в одну реку вступить дважды» – тогда я понял смысл этого утверждения в полной мере. На этом моя личная жизнь закончилась.

Он замолчал. Я сидела, закусив нижнюю губу, боясь пошевелиться. Цветы с тихим шелестом падали на пол. Мои руки, ослабев, не в состоянии были их держать. Георгий, не поднимая на меня глаз, следил за их медленным падением. Потом, встав на одно колено, безжалостно прижав розы ногой к полу, взял мои руки и, развернув их, спрятал лицо в моих холодных ладонях.

Я, наклонившись, щекой прижалась к его голове. Мне очень хотелось, чтобы сейчас время остановилось, и лучше бы навсегда. Он поднял своё лицо и вдруг оказался очень близко. Его пальцы стали медленно скользить вдоль моих рук, поднимаясь к плечам. Наши губы встретились, сначала робко, как бы удивляясь происходящему, и вдруг, осознав, что никакой ошибки не произошло, яростно слились в каком-то безумном поцелуе. Его огромные обжигающие ладони заскользили под халатом по моим голым плечам.

Дальше всё происходило как во сне. Это было безумие двух истосковавшихся по любви людей, у которых не существовало прошлого, а было только настоящее. Мы занимались любовью с такой страстью, как будто были приговорены к смерти и палач уже ждал нас за дверью.