Книга Эндшпиль с бриллиантовым конем, страница 91 – Марина Болдова

* * *

Анатолий ушам своим не верил — его не только не собираются выписывать, но и пускать к нему велено только мать. «Удружил Костин, лучше бы мне обойтись без его ментовских услуг! В больничку отвез и запер здесь! Или это Рахматуллин подсуетился?

— Мам, телефон дай.

— У меня нет, запретили проносить в палату. А то совсем бы не пустили, — виновато произнесла она. — Ты бы поел, твои любимые, с картошкой. — Она протянула ему пластиковый контейнер с пирожками. — Молочком запей, подогретое…

— Мам, ты не знаешь, Аксинья дома?

— Дома, сынок. И любовница Федора с ней. Что между ними происходит? Один бог ведает. Ссорятся, наверное, наследство делят. Хотя, чего же делить? Не жена ему эта Милорада, сожительница незаконная. Значит, ничего ей не причитается…

— А где твой телефон? — перебил в нетерпении Анатолий, ему было совсем не до ее рассуждений.

— У полицейского, который тебя охраняет. А что?

— Выйди, позвони Аксинье.

— У меня ее номера нет! — резко ответила мать и не двинулась с места.

«Ладно, зайдем с другой стороны», — обозлился Толик.

— Не хочешь ей, позвони Костину. Его номер у тебя же есть? Попроси зайти, мол, я жду. Ну, пожалуйста, — добавил он мягко и дотронулся до ее руки.

— Ладно.

Мать вышла, а Толик вспомнил, что вчерашний молодой следак обещал ему, что Аксинью будут охранять. Тревога за нее не утихала, он мог быть спокоен, только находясь с ней рядом.

Он даже не знал толком, что с ней вчера произошло. Что с ней сделал преступник, когда он, Толик, лежал на полу в отключке? Куда потом увез? Почему отпустил? И что этому мужику, в конце концов, от нее нужно?! Если этого чертового коня, то тот лежал в свободном доступе в чемодане, взял бы и свалил! Так нет, прихватил Ксю с собой. Или она права, что буквы и цифры на том листочке — указание на место, где лежат еще две фигурки?

Толик уже не помнил, какие именно шахматные фигурки называла Ксю, но это было и не так важно. Главное, что в квартире Ямских бандит их не нашел, выследил Ксю и завалился к Анатолию в студию…

— Я позвонила Сергею, обещал быть через час-другой. Ешь, Толя, тебе сил нужно набраться. А то не выпишут, — пригрозила она ему как маленькому.

Он жевал пирожки, запивал молоком из пластиковой бутылки, смотрел, вроде, на мать, но ее лицо заслонял образ Аксиньи. Как будто это она сидела на этом стуле и молча смотрела, как он ест. Сейчас все, что между ними случилось позапрошлой ночью, казалось нереальным. Он столько лет терпел ее нелюбовь, что поверить, что она вот так, за несколько часов, вдруг и влюбилась, не мог. Но в одном он был уверен — ночью, да и потом, утром, они занимались любовью, а не просто голым сексом.

Вспомнив, как это было, Толик чуть не застонал в голос.

— Что, больно, сынок?! Врача?! — всполошилось мать. Оказывает, все-таки застонал!

— Не, нормально, ничего не болит, — торопливо заверил он ее, готовую уже бежать за помощью. — Спасибо, я наелся, очень вкусно. Положи остальные в холодильник. — Искренне поблагодарил он мать и тут вспомнил о пакетах с продуктами, которые принес в тот день домой. — Мама, у тебя же ключи от моей квартиры есть? Когда меня ударили по голове, я в руках держал пакеты из супермаркета. Там, наверное, что-то испортилось… ты сходи, разберись.

На самом деле его не столько беспокоили продукты, сколько это бесполезное бдение родительницы возле его больничной койки. И он нашел вполне подходящий предлог, чтобы от нее избавиться.