Книга Третий круг рая, страница 75 – Марина Болдова

— Георг действительно открыл фирму, получив от отца мешок с золотыми украшениями. Точнее, я «видела», как Роман Егорович передал ему его.

— Как выглядел этот мешок?

— Обычный, из серой мешковины. Довольно плотного плетения. Это случилось в день похорон матери Георга – нужно уточнить, какого числа.

— Похороны были восемнадцатого августа. То есть через десять дней после убийства Тамаша Бадони.

— А к нам он приходил четырнадцатого, на следующий день после моего отъезда в Нижний. Ему открыла Тата, он спросил меня. Имя назвал не сразу, поэтому Тата успела ему сообщить, что я вернусь лишь через год. И в руках у него был сверток. Что-то тяжелое, завернутое в цветной полиэтиленовый пакет. Совпадение? Или он решил в первую очередь облагодетельствовать ворованным меня, внучку любимой женщины, а потом уж сына от нелюбимой?

— С чего бы это? Ты Юдину кто? Подожди, Ляна, я запутался. Каким боком Юдин к твоим родственникам? И при чем здесь Татьяна Новицкая? – изумленно спросил Сотник.

— Тата в курсе давней семейной драмы, которую от меня до сегодняшнего дня тщательно скрывали. Но из участников лично она знала только бабушку – Софью Марковну Зулич. Софья, ее первый муж Илья Зулич и Роман Юдин – друзья детства. Или, точнее, юности. Илья и Роман были оба влюблены в бабушку, но она предпочла выйти замуж за Илью. Она была уже беременна мамой, когда мой ученый дед решил свалить за границу вместе со своими разработками. Сдал его Юдин. И тут же женился на Софье, чтобы ребенок родился в полной семье. Мама Вера родилась под его фамилией. Но Софье вскоре каким-то образом стало известно о предательстве Юдина, она развелась с ним. Маме сменила отчество и фамилию, о Юдине больше не упоминала, про деда говорила, что тот умер молодым. Поскольку маме на момент изгнания Юдина из семьи было года два, тема отцовства для нее оставалась предельно ясной: ей просто сказали, что папа умер до ее рождения. Она так и думала ровно до того дня, когда в архиве обнаружила папку с делом Ильи Семеновича Зулича. Там было и имя следователя – Роман Егорович Юдин.

— Не та ли это папочка, что нашлась в чулане?

— Видимо, да. Я думаю, Роман Егорович ее обнаружил, документы забрал, а саму папку бросил на полку. Скорее всего, бумаги он уничтожил. Сжег в камине… Там был пепел, не помните? Хотя в любом случае должна быть зола: дед камином пользовался по вечерам довольно часто.

— Нелогично как-то – сжечь бумажки, а картонную папку оставить.

— Сама не понимаю, зачем оставлять пустую папку… Если только документы он не уничтожил, переложил к своим, и их потом забрал до кучи тот, кто его избил. По-моему, в судьбе моей мамы тот факт, что родного отца осудили за измену родине, шуму не наделал. Тем более Тата утверждает, что бабушка добилась реабилитации мужа. Я лично сомневаюсь, что дед на самом деле собирался бежать, бросив любимую беременную жену. По крайней мере, мне бы хотелось думать, что Юдин его оговорил.

— Дело вполне может оказаться сфабрикованным. Например, заведено по доносу, раздуто – в то время такое было не редкостью. Если снят гриф секретности, что могло произойти после развала СССР, то Софья Марковна, проявив настойчивость, вполне могла вернуть доброе имя мужа.

— Господи, как все сложно-то было…