Книга Третий круг рая, страница 80 – Марина Болдова

— Михаил Юрьевич, а какова цена вопроса – мешочка с золотишком? Вам Люба список похищенного не предоставила?

— А я все жду, когда поинтересуешься. Конечно, она примерно описала украшения, их много было: браслеты, кольца, серьги. Килограммов пять. Если сдали на лом, даже по тысяче за грамм, это пять миллионов. По курсу августа того года тридцать два рубля, в долларах – сто пятьдесят шесть тысяч с небольшим. Не бог весть что, но как начальный капитал для дела – вполне.

— Видимо, Георгу хватило.

— Имеется кое-что еще. Люба – не простая цыганка: отец – баро табора поволжских сэрвов, мать – шувани. Когда она бежала от них, прихватила фамильную реликвию – православный крест внушительного размера из чистого золота, усыпанный бриллиантами. В день пожара он пропал, хотя хранился отдельно от общего золота – у нее в спальне. Она не уверена, что взял его Тамаш: он знал, какую ценность тот представляет для Любы. Считает, что оставил бы его ей. Рассказала она мне об этом только сегодня, взяла обещание, что сразу отдам ей, чтобы ты даже в руки не брала эту реликвию – какая-то дурная слава у этого креста. Если Тамаш все же украл у нее крест…

— Или наоборот, посчитал более надежным увезти от греха подальше, предвидя мародерство сельчан, – перебив его, возразила я.

— Возможно. Но Люба как раз и подозревает поджигателя, отчасти потому, что пожар начался в коридоре у ее спальни – загорелась штора. Она в этот момент находилась в гостевой хате, где живет сейчас.

— А Тамаша где пожар застал?

— На заднем дворе, там псарня и конюшня. Он первым заметил дым, который валил из приоткрытого окна в коридоре. В дом вбежал с черного хода, сразу на второй этаж. Тамаш, как считает Люба, достал из сейфа коробочки с особо ценными изделиями, положил их в пакет. Менее ценные кольца и браслеты уже лежали вперемешку в этом пакете внутри сейфа давно. Заходил ли он в спальню Любы, неизвестно.

— Как же она узнала, что крест пропал?

— После того как потушили пожар, ходила по пепелищу, нашла пустую шкатулку – кованную из металла, поэтому и уцелела, лишь позолота оплавилась. Тамаш к тому времени был уже далеко.

— Почему она мне ничего об этом не рассказала?

— Что толку говорить – фамильная реликвия пропала. Кто взял? Тебе не кажется, хотя бы частично этот вопрос сможет прояснить только Фандо. – Сотник упрямо подталкивал меня к мысли о том, что разговор с Георгом более откладывать нельзя.

Я и сама это понимала. Понимала и то, что майор, не считаясь с моими желаниями, в любой момент может вызвать Георга для беседы. Пока беседы… А если откроют уголовное дело по факту насильственной смерти отца по вновь открывшимся обстоятельствам (кажется, я правильно сформулировала) – допросить и в качестве свидетеля. И самая крамольная мысль казалась совсем уж дикой: тот самый лодочник – Георг. Поспешное его бегство из отделения после наших с Сотником вопросов о золоте косвенно подтверждало мое предположение. Или не только мое?

— Михаил Юрьевич, вы на следующий день после смерти Юдина приезжали на дачи? – выпалила я.

— А как же. Рано утром, вместе с экспертом. Осмотрели территорию, никаких следов шин чужих автомобилей, никаких лодок на воде и рядом с домами. Все окна и двери коттеджей заколочены досками, полное запустение. Кстати, дом Громова тоже имеет нежилой вид, ставни на окнах на замках. Трава по пояс, еле-еле видна кирпичная дорожка к крыльцу. Так что и его, как он утверждал, в тот день, похоже, не было.