Книга Серебряный капкан для черного ангела, страница 46 – Марина Болдова

— Если он такой, как ты описала, то как он мог простить Олегу долг?

— А действительно… но и спонсировать его новую авантюру Куренной тоже не стал бы. Если только речь идет не о какой-то очень дорогой антикварной вещи, которую он возжелал получить. Господи, в какое же очередное дерьмо влез Крушилин?

— Берта, а из квартиры ничего не пропало?

— Нет, капитан Канин спрашивал, я посмотрела – даже мои золотые украшения в шкатулке не тронуты. А больше и брать нечего. Ноутбук у меня всегда с собой, на старом моем компе только стрелялки, скаченные мужем, никакой ценной инфы. Может быть, Рита Юрьевна спугнула убийцу и он не успел в вещах порыться? Если, конечно, что-то должен был найти. Допустим, Олег спрятал вещь…

— Стоп, Берта. Ну, во-первых, это все твои домыслы. Ты уже сегодня нафантазировала утром о Мутерпереле. Видела бы ты лицо майора, когда я выложила твою версию! Кстати, он предложил тебе писать детективы.

— Как смешно! Просто обхохочешься! – равнодушно отреагировала Берта, думая о чем-то своем. – Я к Ритке съезжу, купить в магазине ничего не нужно?

— Список сейчас напишу, как-то неудобно майора кормить одними макаронами. Сладенького опять же хочется.

— Мороженое?

— Мороженое… и тортик к чаю, хоть маленький. Я вот сегодня в последний раз побалуюсь, а потом точно сяду на диету.

— Ну, началось…

Берта с досадой махнула рукой и направилась к лестнице на второй этаж.

Аглая понимала, что своими потугами начать вести здоровый образ жизни надоела дочери до чертиков, пора бы уже молча корить себя, что вновь, с очередного понедельника не состоялось, вновь на глаза попалась конфета, кусок сладкой булки или вафелька. Маленькая такая, но сладкая. И конфетка – наслаждение, и булочка, да еще с шоколадной пастой. И чашка сладкого чая… А потом, когда уже все съедено и выпито – оп! Угрызения совести…

— Мама, я уезжаю, где список? – вернул ее к действительности голос дочери. Аглая стояла, зажав в одной руке карандаш и тупо глядя на отрывной блокнот для записей, закрепленный на магнитной подложке на дверце холодильника. Она разжала пальцы, карандаш повис на куске веревки вдоль «склерозника», как называла блокнот Берта.

— Ой, да купи что хочешь! – с досадой проговорила Аглая, злясь на себя.

— Ну, ладно, – пожала плечами дочь, но Аглая в ее голосе уловила насмешку.

* * *

На самом деле Берта не так стремилась к Ритке, как хотела просто уехать из дома. Мать раздражала часто, долго с ней общаться для Берты было каторгой, потому что причин для такого раздражения она не знала, и злилась, упрекая себя в том, что плохая дочь. Они были с матушкой такие разные, что подозрение в том, что кровного родства между ними все же нет, появилось у нее сразу же после того, как Ксюха проговорилась, что Берту родила, по слухам, не Аглая. Ксюха тогда после этих слов смылась, заторопившись «по делам» (какие, к черту, у нее дела?). А Берта прямо-таки ухватилась за этот факт (или не факт) – вот потому-то они с Аглаей такие непохожие, что неродные. Возбуждение от полученной информации прошло, но сомнения нет-нет да и возникали, чаще после ссор с матерью. Особенно когда предметом спора были отношения с Олегом. Берта злилась на нее, потому что чувствовала, что та права. На все сто процентов, безоговорочно. А она, Берта, просто спорит, как незрелый подросток – «шапку не надену, назло маме отморожу уши».