Книга Нехитрая игра порока, страница 59 – Марина Болдова

— Ну, да… настолько любимыми, что он подарил нас Кариму. Высокие отношения! – вновь не стала я скрывать своего мнения.

— Не нужно иронизировать, Ася! – упрекнул Барковский. – Михаил выполнял свой долг!

Я очень далека от политики. Намеренно далека – никогда не смотрю телевизор (собственно, у меня его и нет), пропускаю политические новости в ленте. С утра в соцсетях умиляюсь постам о домашних питомцах, вечером читаю детективы или путешествую виртуально по городам и музеям мира. Остальное свободное время целиком занято поглощением информации, полезной для работы. Самое тесное общение вне лицея – со Стивом и Маргарет. Опять же – виртуальное. Историю России знаю на твердую тройку, раскладывая ее в уме по датам знаковых событий. Все. До недавнего времени обе чеченских войны были лишь обезличенным для меня конфликтом сложных девяностых.

— Извините, Осип Семенович. Я всегда считала, что отец нас предал, уйдя к другой женщине. Конечно, Карим с успехом его заменил, но мне трудно простить Гиржеля. Мне интересно, мама об этом знала? Или они все, включая бабушку, разыгрывали передо мной спектакль под названием «Идеальное семейство»?

— Нет, мама не знала точно. Она была уверена, что Михаил бросил вас ради любовницы. Не в курсе была она и частых встреч его с Каримом. Об исчезновении Гиржеля после твоего выпускного она узнала от Ирины, когда та решилась прийти к вам домой. Знать бы, где тот провел эти десять лет? Мы с твоим отчимом искали его, задействовав все свои связи. Бесполезно! Как в воду канул.

— Зачем вы его искали? Ну ладно, Карим – понятно, бабушка просила, да и, как выяснилось, их с Гиржелем связывало общее прошлое. А вам, Осип Семенович, лично зачем это было нужно? Вы же моего биологического отца едва знали! Учитывая разные ведомства… – Я готова была уже подозревать всех и вся. То, что Барковский рассказывает нам, присутствующим, не обо всем, что ему известно, было очевидно. Думаю, заметил это и Фирсов.

— Ася, я лишь помогал Кариму, не ищи более глубокой причины. – В голосе Барковского звучали недовольные нотки. – И к чему вообще такие вопросы?

— К тому, что сейчас уже ясно, что искать мотив для двойного убийства нужно именно в прошлом. Какая-то конкретная, вполне осязаемая вещь послужила толчком. От нее у нас имеется ключ, точнее – только половинка. Но что это за вещь, неизвестно. Среди нас четверых, Осип Семенович, о прошлом Гиржеля и Бахметева осведомлены только вы, – я уже поняла, что нового Барковский ничего не скажет.

— Я все рассказал.

— Ну хорошо, допустим. А никому не интересно, сколько лет моему братцу? Кто он такой вообще? И кто его мать? – вернула я всех в настоящее, кивнув на экран ноутбука.

— Идентифицировать человека по такому изображению даже с помощью специальной программы практически невозможно. Но смотрите дальше. Вот парень при резком повороте теряет равновесие, опирается на столб… у нас есть отпечатки пальцев и ладони. Принадлежат они Талгаеву Джамалу Аслановичу тысяча девятьсот девяносто пятого года рождения, уроженцу города Ставрополя.

— Он что, преступник? Откуда у вас в базе его отпечатки? – испугалась я, мысленно уже готовая признать наличие родственника.

— Почему сразу преступник? Джамал Асланович имеет заграничный паспорт, кстати, полученный в Ставрополе, где проживает после окончания службы в армии. Холост, образование среднее. Кстати, служил на Кавказе. В вашей квартире, Ася, он следов не оставил, как и в квартире Ольги. Вероятно, работал в перчатках. Но в мастерской Бахметева на уцелевшей ножке стула, которым Талгаев крушил все подряд, пальчики есть.