Книга Мнимая власть безумия, страница 113 – Марина Болдова

А потом ему врачи поставили неутешительный диагноз… Но ей он об этом ничего не сказал.

Юля кое-как окончила школу, они выдали ее замуж за Казаринова, дождались внука. Елене все труднее давалось притворство. Муж стал казаться обузой, появилось желание жить без него. Но выгнать из дома надоевшего мужика она не решалась. И она не знала, как к этому отнесется дочь – той о предательстве папаши ничего известно не было.

Елена совсем перестала обращать внимание на мужа. Однажды она впервые забыла поздравить его с днем рождения, но не испытала стыда – ей было глубоко безразлично то, что тот обиделся всерьез.

Борский давно потерял работу и превратился в алкоголика, который уже с утра думает, как бы достать денег на пропой.

Они все жили как в коммуналке. Дочь была занята внуком, Казаринов пропадал на работе, Елена Родионовна тоже. С Борским практически никто не общался.

Елена Родионовна вспомнила, как нашла на кухонном столе демонстративно оставленную бумажку – повторное направление на обследование в онкологический центр. И впервые за последние годы переступила порог комнаты мужа. Как ни странно, было прибрано, даже полы были вымыты, хотя и темнели черными полосами между досками, выкрашенными ярко-желтой краской. Полированный стол был покрыт газетой, на ней стояло блюдце с лекарствами, а рядом – графин с водой и стакан.

Муж лежал с закрытыми глазами, дышал прерывисто, воздух из приоткрытого рта выходил со свистом. Елене на какое-то мгновение стало страшно, что это – агония, что нужно бы «скорую»… Но Борский внезапно громко всхлипнул и резко открыл глаза, бессмысленно уставившись в потолок. Потом повернул голову и, увидев ее, живо сел в кровати.

— Лена? Я заснул, прости. Выпил немножко… – виновато произнес он, непроизвольно кивая куда-то в угол комнаты.

Елена перевела взгляд с его лица на пол. Там, рядом с телевизионной тумбой, стояла батарея пустых бутылок из-под пива.

Пожалуй, такой силы злость она не испытывала никогда! Хлопнув с размаха дверью, Елена пошла по коридору в свою спальню. Ее трясло от отвращения, вся жалость, сочувствие к мужу улетучились. И она искренне пожелала ему… сдохнуть, ничуть не боясь Божьего наказания за свои грешные мысли.

На следующий день Елена пошла в церковь. Пытаясь молиться (чего никогда не делала), она именно там поняла, что каждый из них двоих, молись – не молись, ответит за свои грехи сполна. А поэтому просить прощения сейчас смысла нет. Поставив свечи практически перед каждой иконой в храме, Елена вернулась домой.

Нет, Борского она не бросила, ухаживая за ним в периоды ремиссии дома. В больнице же платила санитаркам, надеясь, что те хотя бы за деньги будут внимательнее к ее мужу. Он умер в больнице, и только в день его кончины Елена испытала недолгое чувство потери. А за ним пришло облегчение и то самое прощение, которого ждала – она простила ему измену, бесконечное вранье и стыд, который из-за него испытывала. Простила и себя за грешные мысли, намереваясь жить дальше.

«Теперь я знаю, что Борский – убийца. И почти наверняка – вор. Не столь важно, куда он дел бидон с золотыми украшениями… Стоп! А не Ольгу ли он так щедро одарил? Или подкупил, чтобы с ним спала? Почему нет? А вся история про шантаж – ее выдумка. Хотя звучала правдоподобно… Возможно, муж Ольги поэтому и не стал раздувать скандал, что Борский от них откупился? Да запросто! И сокровища Вальтеров они увезли с собой. Или реализовали здесь, как вариант. И концов теперь не найти!» – решила Елена Родионовна и вновь оглянулась на внуков: теперь говорил Матвей, а слушала его Вероника.