Книга Мнимая власть безумия, страница 30 – Марина Болдова

«К каждому ребенку можно найти подход! Одинаковых характеров не бывает, так что – ищите ключики к сердцам ваших подопечных, товарищи!» – убеждала она каждого, кто жаловался на неуправляемого ученика.

Она никогда не испытывала страха что-то или кого-то потерять. Но сейчас, глядя на побледневшую Киру, Елена Родионовна вдруг испугалась: лишиться вновь обретенной подруги она готова не была.

Что мешало ей сделать первый шаг к примирению? Тем более что в той дурацкой ссоре виновата была она сама! Какой-то ерундовый спор развел их с Кирой на двадцать с лишним лет. Сейчас Елена Родионовна понимала, что ушла с головой в работу с одной целью – занять мысли, чтобы не осталось времени на копания в себе и в их с Кирой общем прошлом.

Именно со дня свадьбы дочери в ее жизни вдруг случился сбой – и все пошло наперекосяк. Во-первых, Елена Родионовна прекрасно видела, что Казаринов не любит Юльку, что дочь счастливой не назвать даже с натяжкой. Во-вторых, стала винить в этом своего мужа – это же он шантажом заставил Алика жениться. Кому стало лучше?

Некое спокойствие на душе настало после рождения внука Матвея.

Елена Родионовна вздохнула с облегчением, немного портил настроение муж – ей приходилось делить жилую площадь не только с семьей дочери, но и с больным алкоголиком – узнав о смертельном диагнозе, Игорь совсем слетел с катушек. Она возвращалась из гимназии, где тогда работала завучем, очень поздно, съедала приготовленный им незатейливый ужин (сам Игорь уже спал под звуки работающего телевизора), просматривала почту и ложилась в кровать. Вот тогда ее накрывала тоска по Кире – другими подругами, даже приятельницами, Елена Родионовна так и не обзавелась. А желание поделиться наболевшим с годами становилось все острее. Она не единожды открывала телефонный справочник, чтобы набрать номер бывшей подруги, но, пытаясь отрепетировать то, что скажет, в конце концов понимала, что все не то! По-дурацки выходило, словно они с Кирой школьницы. Дурой в ее глазах выглядеть не хотелось, разговор откладывался на неопределенный срок.

Тем временем в семье дочери все как-то наладилось. Казаринов оказался трепетным, любящим отцом. Юлька светилась радостью материнства. Но любви к жене (если это была любовь, а не просто благодарность за сына) Алику хватило ненадолго. Дома он с удовольствием возился с малышом, но с Юлькой перекидывался едва ли парой фраз. Ровным, без эмоций голосом, не глядя на жену, Казаринов отвечал на ее вопросы и вновь возвращался к ребенку. Дочь снова поникла и стала походить на собственную тень.

Елену Родионовну тогда раздирали противоречивые желания – выгнать зятя или же вмешаться и поговорить. Она понимала, что дочь внешность имела самую заурядную, она еще в школе, особенно на фоне Полины Радовой, выглядела блекло. Кроме того, умом Юля обладала житейским, но масштаб ее знаний ограничивался кухонными рецептами и умением считать деньги. Вот тут она была жадновата, по мнению матери, даже скупа, и все норовила выгадать, где что купить подешевле. У Елены Родионовны, которая на полках магазина выбирала то, что нравится (ну переплатит сегодня немного за кусок сыра, зато завтра обойдется без сладкого), такая бережливость дочери вызывала недоумение: в детстве Юля отказа не знала ни в чем, получая порой дорогие вещи с помощью хитрости, шантажа или затяжной истерики.