Книга Мнимая власть безумия, страница 83 – Марина Болдова

Немного подумав, стоит ли говорить о конфузе с Соланж, Кира Владимировна все же решила с мужем поделиться.

Леонид отреагировал снисходительной улыбкой, она и успокоилась – с кем в молодости такое не случалось? Наверняка просто недоразумение…

И вот, наконец, Кира Владимировна добралась до главного, что касалось и Леонида. И тут же поняла, что муссировать эту тему больше не хочет, поэтому ограничилась короткой, резюмирующий их прежний разговор фразой:

— Это мы уже обсуждали, Леня, пережевывать сладкую вату, как выразилась Лена, больше не будем, это неинтересно. А вот кое-что действительно любопытное у нас с Леной для тебя есть. Пойду позову ее, чтобы потом не повторяться, – поднялась она, кивая на папку, которую прихватила из дома.

Заинтриговав мужа, что она отметила по его взгляду, Кира Владимировна оставила Леонида одного. С Еленой они столкнулись в коридоре, так что на кухню вернулись уже вдвоем.

— Итак, что мы имеем к этому часу, – Елена похлопала раскрытой ладонью по пустой уже папке: ее содержимое, то есть фотографию и план участка дачи, внимательно рассматривал Леонид. – Мой муж Игорь Борский в девяносто четвертом году прошлого века, осенью, копаясь на даче в Екатериновке, наткнулся на клад: нашел бидон, полный старинных украшений. Которые, как потом выяснилось, принадлежали когда-то матери свекрови Киры Анне Вальтер. Пока все понятно, Леня?

— Ничего он не понял, Лена! Продолжай, разберется! – махнула рукой Кира Владимировна.

— Ну хорошо. Наверное, нужно рассказать историю семьи. Вкратце – Анна и Альберт Вальтеры и их сын Георгий были арестованы НКВД в тридцать девятом году. Амалия, их дочь и будущая свекровь Киры, была уже замужем за красным командиром Борисом Радовым, ее не тронули. Родителей расстреляли, сына отправили в Сибирь. При обыске было изъято все ценное, квартира и дача достались моему деду Якову Муратову – это он написал на Вальтеров донос, – подруга замолчала, а Кира Владимировна, видя, как нелегко далось той признание, посмотрела на нее с сочувствием.

— Леночка, кто… за что – уже неважно, продолжай.

— Когда Борский нашел бидон, он тут же показал находку моему отцу, они на даче в тот день были вдвоем. От него и услышал о подлости, совершенной моим дедом. Как сказал мне Игорь, мой отец сразу понял, что Альберт Вальтер, видимо, предполагал, что его могут арестовать, поэтому часть фамильных украшений спрятал в саду. Ни мне, ни маме эти заговорщики о кладе не рассказали. Борский признался только перед смертью.

— Я думаю, на этом плане указано место, – перебила подругу Кира Владимировна. – Эту папку я нашла в архиве Николая. Значит, в момент ареста она была в квартире дочери Вальтеров, то есть моей свекрови Амалии. А та уже отдала ее сыну. Даже не знаю, почему он не выкопал этот бидон! Ты помнишь, Лена, мы одно лето целый месяц жили в Екатериновке без вас. Кажется, в девяносто втором. Можно было спокойно выкопать клад…

— Уверена, твоя свекровь не рассказала сыну о ценностях.

— Почему?!

— Возможно, думала, что новые владельцы дачи, то есть мы, уже наткнулись на тайник. И промолчали. Амалия наверняка поняла, что донос написал тот, кому достались и квартира родителей, и дача. Это же очевидно.

— Вовсе нет. На эти хоромы мог положить глаз и кто-то из высоких партийцев. Я знаю, о чем говорю, Кирочка. Дом моих дедов на Дворянской после их ареста достался второму секретарю горкома партии Корнейчуку. Теперь там благополучно здравствует его внук Корнейчук Виталий Тарасович с семьей. Знаете такого, да?