Книга Мнимая власть безумия, страница 92 – Марина Болдова

— Юлию никто никогда не наказывал. Ни за что. Похоже, в этом-то и беда, детки. Так что, опять звонила соседка?

— Да, мать бушует. Звон разбитого стекла и вопли…

— Как же отец не заметил, что посуды стало меньше?

— А он, думаешь, хоть что-то замечает? – усмехнулась Ника. – Папан нас с Мотей видит раз в месяц, в свой единственный выходной. У него – работа… Короче, бабуль, я считаю, мать просто бесится, что она для него стала совершенно непривлекательна как женщина.

— Такое происходит у многих супружеских пар.

— Ну да. В таких случаях муж заводит любовницу. А бывает, что и жена идет налево. Но это не про нашу маму…

— Я не стал бы этого утверждать, – неожиданно мрачно перебил сестру Матвей. – Я видел ее в кафе с каким-то левым мужиком. Правда, через стекло толком его не рассмотрел. Но не русский он точно.

— Ты мне не рассказывал! Что они делали? Было похоже, что у них свидание? Целовались? – набросилась Вероника на брата.

— Ничего они не делали! Может, просто деловая встреча. – Было видно, что Матвей уже пожалел о сказанном.

— У мамы? Деловая? С кем? С кондитером или сантехником? Она ни дня не работала, какие дела? – небрежно бросила Ника.

Елена Родионовна молча слушала перепалку внуков, но мыслями была далеко в прошлом. Вот пятилетняя Юля держит в руках клок бабушкиных волос – отрезала, пока та спала. Борский заливается смехом – вот шкода! А нужно бы выпороть! Третий класс – мать одноклассника показывает им с Игорем разорванную рубашку сына: Юля порвала ее, с силой рванув за рукав. А на предплечье мальчика – кровавый след от ее ногтей.

— За что? – спрашивает Игорь дочь.

— Он не подарил мне заграничную ручку! – зло отвечает Юля.

Борский, пожав плечами (мол, какая ерунда, жалко, что ли, было?), уходит. Дочь с вызовом смотрит на мать одноклассника. А Елена Родионовна выдавливает из себя повинное «простите». И Юля вновь остается безнаказанной.

Перед выпускным досталось портнихе: не так пошито платье, оно, скомканное, летит в женщину. Та уходит в слезах. Перед свадьбой – истерика, почему свадьба намечается такой… нищей. Они с Борским влезают в займы, только бы доставить дочери удовольствие. И подобное можно вспоминать еще долго.

«Мрак. Правду говорят, сапожник без сапог, это обо мне. Педагог я хренов, дочь избаловала, а чужих детей в строгости воспитывала. Знаю, меня называли в гимназии "Мадам Хлыст". Юлька окончила школу на трояки и слабые четверки, да и то только благодаря Полинке. Зато у меня в гимназии в каждом выпуске по золотому медалисту. Гордись, Борская!» – с горечью думала Елена Родионовна.

— Ну вот что, внуки. Заказывайте и мне билет на ваш рейс. Я лечу в Москву с вами! – решила она.

* * *

Пока ехали, Кира Владимировна вспомнила, что в ее холодильнике для голодного мужчины нет ничего. Леонид у Елены съел пару оладьев и с жадностью выпил две кружки чая. Попросил бы и третью, но тут Елена их покинула, а Кира на чужих кухнях хозяйничать не любила.

— Леня, продуктов в доме почти нет. Зайдем в магазин?

— Кирочка, давай закажем доставку на дом. Это же проще.

— Ах, ну да… – согласилась она и подумала, что без мужа об этой услуге и не вспоминает.

Дома они сделали заказ, Леонид разобрал дорожную сумку, но Кира Владимировна все еще чувствовала, как он неспокоен – все-таки до конца вопрос, как они будут сосуществовать – вместе или порознь, решен не был. Кира Владимировна менять страну проживания не хотела, но и настаивать на окончательном переезде к ней мужа права пока не имела. Конфликта его с Полиной, скорее всего, избежать не удастся, и дома будет ад.