Книга Мнимая власть безумия, страница 91 – Марина Болдова

— Что, опять?! Татьяна звонила, да? – вскочила с места Вероника.

Елена Родионовна со страхом смотрела на побледневшую внучку. И еще она заметила, с каким укором, сделав круглые глаза, глядит на девочку внук.

— Стоп! Мотя, сядь. И ты, Ника, тоже. Выкладывайте. И не врать! – строго предупредила она.

— С мамой совсем плохо, бабуль… Мотя, давай, ты…

— Впервые это с ней случилось где-то полгода назад. Нас дома не было, отца соответственно тоже. Мне позвонила соседка Таня, ее квартира под нашей. Сказала, что не понимает, что происходит у нас дома, похоже на погром. Или на драку. Отцу она не дозвонилась, конечно, набрала меня. Я рванул сразу домой. Приехал – за дверью вроде бы все тихо. Открыл, а там… короче, мать перебила половину хрусталя из горки, швыряя его на кафельный пол. Сама сидела на полу среди осколков, уже совершенно спокойная. Но холодная, как лед. Я хотел «скорую», потому что подумал, что у нее давление низкое, ей плохо. Но она не разрешила. Ба, я даже в один момент подумал, что передо мной не мать, а ее сестра-близнец. Ты, случайно, не родила еще одну девочку, а? – попытался пошутить Матвей, но Елена Родионовна остановила его жестом. – Ладно… в общем, я понял, что у нее случился такой выброс негатива из-за отца, наверное. Отвел ее в спальню, убрался. Сидел дома до вечера.

— Отцу рассказал?

— Мы с Никой решили не говорить, – Матвей кивнул на сестру. – Она уговорила. Потому что тот сразу же упек бы ее в психушку.

— Что за глупость! Ну кому-то из взрослых вы сказали? У вас дед и бабка – врачи!

— Исход такой же был бы – психбольница. Дед давно уже говорит, что у нее проблемы… с адекватным восприятием действительности.

— Короче, дед считает, что у нее шиза. В лучшем случае, шизоидный тип личности, – уточнила Вероника.

— А бабушка?

— Баб Лара уверена, что ты, бабуль, свою дочь мало порола в детстве, – хихикнула Вероника и тут же получила легкий подзатыльник от брата. – А мне вот шиза не грозит, меня братец избивает в педагогических целях! – сделала «несчастное» лицо Ника.

— Сколько раз еще были такие вспышки агрессии у мамы, Мотя? Кто-нибудь из вас присутствовал при этом?

— Я однажды проспал утром, мать не знала, что я дома. Проснулся от какого-то звериного воя, испугался, но первой мыслью была, что соседка Татьяна собаку завела. Вышел из комнаты, а мать посреди коридора на ковровой дорожке сидит и выдергивает из нее нитки. И этот звук она издавала, не собака. Меня увидела, но мне кажется, не поняла, что это я. Вот тогда мне стало страшно. Я принес ей воды, она стакан оттолкнула, встала совершенно спокойно и сообщила, что специально портила дорожку, чтобы отец разорился на новую. Так и сказала – разорился. Если бы не ее взгляд, как у нашкодившего щенка, я бы поверил. Дорожке этой лет сорок, не меньше, давно пора на помойку. Это случилось прямо перед нашим отъездом сюда.

— И вы опять ничего не сказали отцу? А с ней ты, Мотя, не пытался говорить? Не все же время она такая?

— Говорил. Она просила никому не рассказывать, особенно тебе. Сказала, что стресс у нее, сейчас пьет какие-то препараты. Что, мол, мы вернемся к сентябрю, она уже будет в порядке. Если бы Ника не болтала много…

— Я давно предупреждала, что бабуле нужно рассказать. Это – ее дочь! Ты правда мало ее порола?