Книга Замок из золотого песка, страница 44 – Марина Болдова

— Не блажи, Любка, лучше пойди за своим дурнем и пригрози – мол, сама откроешь Семену, что Лешка – его кровный брат. Не поможет – расскажешь, что мать твоя знала. Тебе терять нечего, Лешка не последний холостяк на земле, другого, если что, найдешь. А вот не добудешь денег – сядет наш Игореша на двадцать лет заместо сынка прокурорского. Иди, Любка, пока не поздно! Проследи за Лешкой!

Вновь хлопнула дверь. Я уже не могла думать об уроках, любопытство погнало меня обратно в дом. Мне вдруг жаль стало Леху, которого хотели использовать в своих целях Люба и Зоя, Семочку, которого всю жизнь обманывал отец, и совсем не жаль старого Никодима, которого ждало скорое разоблачение. В том, что финальная сцена будет сыграна, я была уверена, так как могла понять отчаявшуюся женщину, у которой сын (я почти не сомневалась, что Игореша – сын Любы) явно попал в беду.

К началу разборок я опоздала. Среди собравшихся в гостиной не было мамы, чему я была даже рада, потому что предвидела громкий скандал на повышенных тонах. Когда я вошла в комнату, все разом замолчали.

— Простите, что помешала, мне уйти? – я смотрела только на отчима.

— Нет, Марья, останься! – торопливо попросил он.

Я кивнула и скромно устроилась на одиноко стоявшем у двери стуле.

— Ладно, – с угрозой произнес дед Никодим. – Тогда слушайте все! Алексей, подойди, встань рядом.

Говорил он твердо, выглядел бодрым и полным сил – и куда девалась недавняя немощь?

Мне с моего места было видно, как неловко чувствует себя пожилой уже Алексей. И только сейчас, когда он остановился рядом с Семочкой, я поняла, насколько они похожи.

— Ну, слушайте. Алексей – мой старший сын! – провозгласил дед Никодим и повернулся к моему отчиму. – Твой единокровный брат, Семен! – добавил он, видимо, вовсе не испытывая вины за то, что скрывал правду от него много лет.

Все глядели на моего отчима – единственного, кто действительно был ошеломлен новостью. Остальные присутствующие, включая меня, отреагировали спокойно, замерев в ожидании реакции Семочки. Алексей смотрел на брата со страхом, я впервые наблюдала такого, уже немало пожившего, но робкого мужика. Вот он выглядел виноватым, в отличие от своего папаши Никодима.

Пауза длилась недолго.

— Ну, здравствуй, брат! – протянул руку Семочка. Они оба были большими, с похожими чертами лица, но только волосы Алексея, когда-то темные, сверкали серебряной сединой. Шевелюра отчима все еще оставалась огненно-рыжей.

Алексей ответил рукопожатием, а после, поддавшись порыву, крепко обнял Семочку. Я оглядела присутствующих. На лицах женщин отразилось явное разочарование, такого финала они уж точно не ожидали. Да и не финал это!

Наверное, нам всем полагалось бы умильно прослезиться и смыться вон, оставив братьев наедине друг с другом, но никто не сдвинулся с места. Гости, можно не сомневаться, ждали от Алексея активных действий, их поджимало время – по моим прикидкам, до отъезда оставалось часов пять-шесть, не более. Рейс вечерний, но до аэропорта Адлера нужно было еще успеть добраться. Я же не покидала гостиную из любопытства, ожидая продолжения спектакля.

Никодим отошел от сыновей и тяжело опустился на стул. Его хватило только на признание, он вновь выглядел больным стариком. Никто не обращал на него внимания, пристально следила за ним только я. И, как бы я к нему ни относилась, должна была признать, что Никодим здорово переволновался – он побледнел, и на лбу его выступила испарина.