Книга Замок из золотого песка, страница 62 – Марина Болдова

— Утверждает, что увидел только на обратном пути к озеру. Решил, что женщину убили из этого оружия, испугался, забросил пистолет в озеро. Глубина там небольшая, поэтому оружие было обнаружено быстро. Этот всплеск воды вы и слышали, когда бежали по тропе. Заметив вас, Мельников запрыгнул в лодку. Что было дальше, вам известно.

— Просто песня… А где вы его арестовали? В клинике?

— Мельников пришел в отделение полиции сам.

— Ого! Сильно!

— На время, пока проверяются его показания, он задержан. Я понимаю, вам бы хотелось, чтобы Мельников оказался преступником.

— Нет! У меня одно желание – чтобы он никогда не приближался к моей сестре! – воскликнула я слишком эмоционально. – Подождите… так у вас есть другие подозреваемые?

— Работаем, Марья Семеновна, – спокойно ответил Игнат. – Подпишите показания, вы можете идти.

Бегло пробежав взглядом по строчкам, я молча подписала протокол опознания улики – ремешка от сумки Ваньки.

Только я вышла из здания следственного комитета, как в сумочке завибрировал телефон.

Я сразу же забыла и о Мельникове, и об убийствах, как только до меня дошло, о чем говорит Семочка. Я сначала не поняла, как это: дед Никодим – и умирает? Вчера еще командовал в доме, втолковывал мне про веру, грехи, поднявшись с колен при моем появлении на пороге его комнаты. Потом еще выгнал меня, приказав молчать. И уж точно не собирался умирать.

Я вызвала такси, заехала домой, наскоро покидала в сумку вещи. Позвонив директору школы, попросила заменить меня на пару дней.

Водитель, слава богу, попался молчаливый. По дороге я думала о том, что как-то уж очень много событий, так или иначе касающихся меня, произошло в последние дни. Убийство Веры Тициановой еще задело меня опосредованно, но жертву второго я нашла сама. Неожиданное знакомство с Реутовым, подслушанный диалог Анны Тициановой с Бедаром Амоевым, обретенный брат Семочки и, наконец, тайны деда Никодима, которые, похоже, теперь тот унесет с собой в могилу. И нам никогда не узнать, в чем он был смертельно грешен.

И ко всему этому – меня бросил муж.

— Он совсем плох, да? – задала я вопрос отчиму, как только тот принял из рук водителя мою дорожную сумку.

— Бредит все время. Как-то это все быстро произошло, Марьяша, вчера еще на поля съездил, орал там как оглашенный, мне потом бригадир жаловался. А утром сегодня вдруг не вышел к завтраку. И в шесть не вышел, и в семь. Мама твоя первой забеспокоилась, не бывало такого никогда! Пошла к нему, а он лежит неподвижно поверх покрывала. И что-то бормочет себе под нос. Сейчас врач возле него, но еще утром предупредил – готовьтесь, мол, к худшему. Я уже батюшку из Покровской церкви позвал, пусть хоть грехи отпустит.

— Дед не верил в церковь и попов, пап. Но в Бога верил.

— Откуда ты это взяла?

— Вчера выяснилось. Когда обед ему принесла, он молился перед иконой Казанской Божьей матери.

— Не может быть! – искренне изумился отчим, а я подумала, что, по сути, деда Никодима никто не любил. Ни сыновья, ни Ванька, родная внучка. Я – тем более. Не за что было? Так сам от себя всех отталкивал. Однако и не пытался никто к нему с душой подойти. Даже мама, которая всегда ищет и находит в людях что-то хорошее. Она сторонилась свекра, стараясь реже сталкиваться, благо дом большой.