Книга Из столицы в село: я (не) та, кто тебе нужен, страница 19 – Даша Сенклер

Когда он навалился на меня, я пыталась бороться. Я царапалась, кусала губы, упиралась руками в его грудь, пахнущую дешевым одеколоном и потом. Но он был слишком тяжелым. Слишком сильным.

А потом что-то внутри меня просто… выключилось.

Словно кто-то щелкнул тумблером, и я покинула собственное тело. Я больше не чувствовала боли, не слышала его тяжелого дыхания и мата. Я стала куклой. Обычной тряпичной куклой с нарисованными глазами, которой уже все равно, что там делают с ее оболочкой.

Мои мысли улетели далеко. В ту самую белую операционную в Москве, где потолок был таким ослепительно чистым. Где Виктор стоял за стеклом и смотрел на часы, потому что у него была важная встреча. Я вспомнила ту пустоту, которая образовалась внутри меня после наркоза. Ту самую пустоту, которую я пыталась заполнить здесь, в деревне, копаясь в земле.

«Это просто тело», — шептала я себе, глядя в темную обивку потолка машины. «Это просто оболочка. Он не может забрать то, чего уже нет».

Игорь закончил быстро. Ни сколько не смущаясь, он излился в меня. То ли его нетерпение было слишком сильным, то ли это был еще один способ показать, что я теперь его собственность. И никуда мне от него уже не деться.

Он тяжело дышал, поправляя ремень, и в его движениях не было ни грамма раскаяния. Только животное удовлетворение, смешанное с каким-то странным разочарованием.

Он достал сигарету, прикурил и, выпустив облако дыма прямо мне в лицо, процедил сквозь зубы:

— А строила-то из себя… Королева, жар-птица.

Он окинул меня презрительным взглядом — я лежала неподвижно, глядя в одну точку, со спутанными волосами и задранным подолом ситцевого платья, которое он сам мне купил. Разорванные трусики валялись под ногами.

— Да и по ощущениям ты от других баб ничем не отличаешься, — он сплюнул в открытое окно. — Обложка только красивая, а внутри… такая же, как все. Брёвнышко московское. Тьфу!

Эти слова должны были меня ранить, но я ничего не почувствовала. Пустота была абсолютной.

— Ты если вздумаешь на меня заяву накатать, то знай — у меня здесь все схвачено. — Признался Игорь, в очередной раз крепко затягиваясь. — Против меня здесь ни одна улика не попрет. А если будешь упорствовать — привезу в отделение и всей толпой тебя трахнем. Как последнюю шалаву по кругу пустим. Поняла?

Я не ответила. Лишь немного поменяла положение, поправив платье и лиф. За бельем даже наклоняться не стала — от него толком ничего не осталось. Да и не до него мне было. Пустота внутри меня все разрасталась, заполняя все мое естество, вытесняя любые мысли и желания.

Мое молчание начало раздражать Игоря. Он выкинул докуренный бычок в окно и громко сплюнул туда же. Говорить ничего больше не стал.

Он завел мотор и резко развернул машину. Весь путь до дома мы проделали в молчании. Игорь вел машину агрессивно, подрезая воображаемых противников, а я сидела, прижавшись лбом к холодному стеклу.

Когда мы остановились у калитки, он не вышел открывать мне дверь.

— Завтра заскочу, — бросил он, не глядя на меня. — И не вздумай снова трубку не брать. Поняла?

Я не ответила. Просто вышла из машины и, едва переставляя ноги, пошла к дому. Колени подгибались. Мне стоило больших сил не упасть по дороге. Я не могла доставить ему еще и это удовольствие.