Книга Из столицы в село: я (не) та, кто тебе нужен, страница 16 – Даша Сенклер

— А если я не хочу уезжать? — Спросила я, глядя на свои огрубевшие ладони. — Если там, в Москве, нет ничего, кроме… — я осеклась, не желая произносить вслух слово «грязь».

Артём внимательно посмотрел на меня. В его взгляде мелькнуло понимание.

— Я вас прекрасно понимаю. Вот только тогда вам придется научиться смеяться над собой, — вдруг сказал он и подмигнул. — Знаете, как у нас говорят про тех, кто боится гусей? «Гусь — птица важная, он сразу видит, у кого душа бумажная».

Я не выдержала и прыснула. Откуда он про гуся знает? Неужели дед проболтался?

— У меня не бумажная! Просто он… он огромный! И шипит, как демон!

— Просто ему надо сразу показать, кто тут главный. А так они добрые и заботливые птицы. Знаете, как они целуют? — Серьезно добавил Артём. — У них это высшая мера признания.

Я представила себе эту картину и расхохоталась в голос. Это был мой первый искренний смех за многие месяцы. Без оглядки на то, как я выгляжу, без страха обидеть «хозяина», без фальши.

Мы просидели у реки еще час. Артём рассказывал забавные истории о своих первых попытках фермерства, о том, как однажды его поросенок сбежал и спрятался в машине участкового. Он шутил, я смеялась, и время словно остановилось. Он не пытался ко мне прикоснуться, не заглядывал в глаза с немым требованием, как Игорь. Он просто был рядом.

Когда мы возвращались к дому, сумерки окончательно сгустились.

— Спасибо за вечер, Артём, — сказала я у калитки.

— Вам спасибо. Давно я так не смеялся, — он кивнул и пошел в сторону своего дома, не оборачиваясь.

Я зашла в прихожую. Дома было тихо. Дед и бабушка уже спали. Я прошла в свою комнату и, не включая свет, села на кровать.

В кармане снова дернулся телефон — очередной пропущенный от Игоря. Я достала его и просто выключила аппарат.

Впервые за долгое время я чувствовала не страх, не пустоту, а странное тепло. Я вспомнила запах реки, тихий голос Артёма и свой собственный смех.

Оказалось, что для счастья не нужны рестораны с мишленовскими звездами и бриллианты на шее. Иногда достаточно просто сидеть на поваленном дереве у реки с человеком, который не хочет тебя присвоить.

«Я могу быть здесь счастливой», — пронеслось в голове перед тем, как я уснула. И эта мысль была самой пугающей и самой прекрасной из всех, что посещали меня за последние семь лет.

В деревне у стен есть уши, а у занавесок — глаза. Мое недолгое счастье у реки рассыпалось в прах уже к утру, когда я увидела «Ниву» Игоря, припаркованную прямо напротив наших ворот. Он больше не звонил. Он ждал.

Я вышла во двор, чувствуя, как внутри всё сжимается от недоброго предчувствия. Игорь стоял, прислонившись к капоту, и медленно курил, глядя на дорогу. Его лицо было серым, челюсти плотно сжаты.

— Погуляла, значит? — Спросил он, не оборачиваясь, когда я подошла к калитке. — У реки, говорят, закаты красивые. И собеседники интересные.

— Тебе уже доложили? — Я постаралась, чтобы голос звучал твердо.

— Мне здесь всё докладывают, Арина. Кто, с кем, и до какого часа «ворковал» у калитки.

Он резко отбросил сигарету и подошел вплотную. От него веяло холодом и опасностью.

— Твои источники жутко перевирают. — Не стала так просто отдавать свои позиции я. — лучше информацию нужно проверять. А то, сам знаешь, такого в селе могут наговорить, что хоть святых выноси.