Книга Из столицы в село: я (не) та, кто тебе нужен, страница 32 – Даша Сенклер

Полковник Кольцов медленно поднялся. Его лицо было бледным. Он посмотрел на экран, где всё еще висел скан поддельного документа с печатью Игоря, потом на самого участкового.

— Капитан… — голос полковника дрожал от ярости и унижения. Его только что выставили дураком перед московской проверкой. — Сдать оружие. Немедленно.

Игорь дернулся, хотел что-то выкрикнуть, но к нему уже бежали оперативники из сопровождения Кольцова. Они скрутили его прямо там, между рядами, под гробовое молчание всего района.

Я видела, как его уводят. Проходя мимо меня, он попытался плюнуть в мою сторону, но его рывком потащили дальше. Его власть рассыпалась в пыль за несколько минут видеоряда.

Я вышла на крыльцо дома культуры. Ночной воздух был чистым и свежим. Ко мне подошел Артём. Его рука легла на мое плечо — легко, без претензии на владение.

— Мы сделали это, Арина, — тихо сказал он.

— Мы просто вернули им правду, Артём, — ответила я, глядя, как вдалеке мигают огни уезжающей патрульной машины.

В этот момент я поняла: я больше не кукла. И я больше не беженка. Я — Арина Сергеевна, внучка Сергея Кузьмича. И это мой район. И мой дом.

Гроза миновала, оставив после себя тяжелый, озоновый запах перемен и развороченную землю. Игоря увезли в область в ту же ночь — «для выяснения обстоятельств», которые множились с каждым часом, как грибы после дождя. Люди, годами хранившие молчание, вдруг заговорили, неся в прокуратуру заявления, расписки и старые обиды.

Даже его самые верные наушники, кто служил ему не за страх, а за совесть, и те почувствовали ветер перемен. Подумав, что у них сменился хозяин, ведь на место Игоря временно поставили нового парня, они пошли с докладами к новому начальнику. И так вышло, что они припомнили больше обид, чем все остальные. Более того, у них как будто специально было задокументировано каждое их дело с Игорем, как будто на него целенаправленно собирался компромат.

Но для меня это всё было где-то там, за невидимым барьером. Мой мир сейчас сузился до размеров больничной палаты № 4 в районной больнице.

Дед лежал бледный, опутанный трубками, но его глаза — всё те же, цвета тертого кремня — смотрели на меня ясно и осознанно. Несмотря на тяжелое состояние, старик сдаваться не собирался. Не в его это было характере.

— Ну что, «революционерка»? — Хрипло прошептал он, когда я присела на край его кровати. — Добилась своего? Погнали капитана?

— Погнали, дедушка, — я осторожно накрыла его ладонь своей. — Теперь никто не придет забор мерить и берданку искать.

Он долго молчал, глядя в потолок, а потом едва заметно сжал мои пальцы.

— Ты… ты прости меня, Арина. Думал, ты пустоцвет. А ты — в нашу породу. В корень пошла. Упрямая.

Это было больше, чем любое признание в любви. Я вышла из палаты, чувствуя, как с плеч свалилась огромная бетонная плита. На выходе из больницы меня ждал Артём. Его старый «пикап», забрызганный грязью, стоял у ворот, и сам он выглядел так, словно не спал неделю.

— Как он? — Спросил Артём, отрываясь от борта машины.

— Жить будет. — Подойдя к нему, ответила я. — Характер показывает, значит, идет на поправку.

Мы поехали обратно в деревню. Дорога петляла между золотистыми полями, и я поймала себя на мысли, что больше не считаю минуты до конца пути. Я просто смотрела в окно. Наслаждалась каждым моментом.