Книга Измена. Ты сделал больно вдвойне, страница 67 – Рина Раш

— Малыш, я с первого дня новости о беременности думал о нашем ребёнке, — говорит нежно то, с чем я действительно не могу спорить. — С того самого дня я не переставал думать о дочери и просить прощение за своё поведение, — крепко обнимает, даря нежный поцелуй в плечо. — А когда узнал о двух малышках, — громко сглатывает, замолкает на мгновение, словно борясь с нахлынувшими чувствами. Затем, глубоко вздохнув, продолжает: — Меня распирало чувство счастья изнутри. Я очень рад, Мира. Честно!

Богдан

Смотрю на Миру, которая буквально минуту назад была нежным котёнком, а теперь глядит на меня глазами дикой кошки.

Да твою ж мать! — кричит внутренний голос, на прозвучавший вопрос. — Да что ж всё не складывается сегодня! — сбавляет тональность и сходит на нет, уступая гулким ударам сердца в груди.

Стараюсь не выдать своё вновь набежавшее раздражение, но изменение в лице всё же пробегают, и Мира это замечает. Ко всему прочему ещё добавляется злость. Злость на самого себя!

Зачем оставил телефон на столе? Да ещё и вышел в ненужный момент.

А чтобы изменилось? — молча спрашиваю себя. Для себя знаю точно: я бы проигнорировал звонок.

Подхожу ближе, Мира прожигает меня своим взглядом, и я тону в сверкающей зелени её глаз.

— Я никого и ниоткуда не должен забирать, — говорю чётко. — Знай, будь я рядом, я бы и трубку не взял, — продолжаю уверенно, добавляя: — Не желаю видеть и слышать их обоих: ни Стаса ни её. Мне кроме тебя никто неважен.

— Она была обеспокоена, кажется, даже плакала, — сообщает подробности, слегка прищуривая глаза. Хочет считать мою реакцию? Прекрасно!

— Вот именно тебе показалось, — без капли сомнения соглашаюсь с её предположением, заглядывая в её блестящие от негодования глаза. — Она актриса, — делюсь со сделанным для себя выводом.

— Что, не в первый раз? — открыто язвит в ответ.

Хочу приобнять её, притянуть к себе ближе, но протягивая руки, ощущаю резкие, хлёсткие шлепки по запястьям. От её влажных ладоней слегка жжёт кожу, будто прикоснувшись крапивой. Заметив, что Мира собирается уйти, успеваю удержать её за локоть.

— Успокойся! — говорю на полном серьёзе. — Ничего ведь не произошло.

— Это для тебя ничего не произошло, — шипит в ответ, — а у меня рассы́палось представление о семье, где, как я верила, будет любовь и верность, — злобный блеск её глаз сменяется влажным.

— Любовь никуда не делась, Мира! — произношу на тон ниже. По выражению её лица вижу, что смена тона в моём голосе ей неприятна, но я даю волю сдерживаемым чувствам. — Наоборот, моя любовь становится сильнее, — подчёркиваю каждое слово, пока сердце бьётся быстрее, словно нажимая на газовую педаль. — Ты даже представить не можешь, каково это! И я раньше не мог поверить, что такое вообще возможно! — выкрикиваю, вложив всю силу эмоций в этот порыв, крепко прижимая большие пальцы обеих рук к груди. — Каждый новый день, просыпаясь, я чувствую, как сильно скучаю по тебе! Мысленно встречаюсь с тобой снова и снова, мечтая оказаться рядом! А при реальной встрече понимаю, что люблю тебя ещё сильнее, чем прежде! — признание рвёт мою душу на куски, я задыхаюсь от бурлящего адреналина. — Чувства к тебе настолько огромны, что меня буквально распирает изнутри!

— Даже если я и поверю, что твоя любовь никуда не делась, факт остаётся фактом, ты изменил, Богдан! Ты предал!