Книга Развод. Две жены, одна правда, страница 66 – Елена Валерьева

--

В конце шестого месяца я столкнулась с Матвеем снова. На этот раз — не лично и не случайно. Через журнал. Глянцевый, толстый, дорогой, который Ася принесла мне с таким лицом, будто там либо интервью с бывшим, либо прямой репортаж из ада. Оказалось — и то, и другое. На развороте была статья о благотворительном вечере в Лондоне. Большие деньги, светские лица, красивые женщины в черном шелке. И среди них — Матвей. В смокинге. Выбритый. Собранный. Почти прежний. Рядом с ним стояла высокая брюнетка с очень правильным лицом и тем выражением глаз, которое я уже научилась распознавать: «я знаю, как выглядеть рядом с сильным мужчиной так, чтобы усиливать его образ». Идеальная пара для нового этапа. Ниже подпись: «Российский инвестор Матвей Власов со своей невестой Эвелиной Маршалл»

Я смотрела на фото и не чувствовала ревности. Вот ведь чудо. Только странную, тихую печаль. По себе бывшей. По той женщине, которая еще год назад умерла бы от одного такого кадра. Разглядывала бы, сравнивала, искала, красивее ли новая невеста, стройнее ли, моложе ли, достойнее ли. А я теперь просто смотрела и понимала: это больше не про меня. Вообще.

— Ты как? — спросила Ася осторожно, наблюдая за моим лицом.

— Нормально.

— Серьезно?

— Да.

Я закрыла журнал. Погладила живот — сын как раз ворочался, недовольный, видимо, тем, что мать отвлекается на ерунду.

— Он красивый, — сказала я честно.

Ася выпучила глаза.

— Кто? Матвей?

— Нет, сын, конечно. Матвей тоже, но я уже не об этом.

Она выдохнула.

— Господи, Раевская. Ты меня до инфаркта доведешь.

Я засмеялась.

— Правда, Саш. Смотрю на него — и ничего. Только мысль: надеюсь, в этот раз хотя бы никого не сломает.

Ася помолчала.

— А он тебя сломал?

Я провела ладонью по животу. Сын откликнулся мягким толчком. Подумала. Долго.

— Нет, — сказала наконец. — Он думал, что сломал. Но, кажется, просто вскрыл все, что и так было хрупким. А дальше я уже сама себя собирала. Ну и… Мне помогли.

Я улыбнулась. Потому что в соседней комнате Макс как раз собирал комод для детской и матерился на инструкцию так сосредоточенно, будто от этого зависит судьба человечества. Ася проследила за моим взглядом и тоже улыбнулась.

— Любишь его?

— Очень.

— А он тебя?

Я даже не ответила. Потому что это уже было не вопросом.

Вечером, когда Ася ушла, я зашла в детскую. Комната была почти готова: светлые стены, деревянная кроватка, кресло для кормления, мягкий ковер, полки с книгами, ночник в форме луны. Все простое. Теплое. Без показухи. Макс сидел на полу посреди коробок и крутил в руках отвертку.

— Я победил комод, — сообщил с достоинством.

— Горжусь тобой.

— Правильно. Следующий этап — не убиться об пеленальный стол.

Я села рядом, насколько позволял живот.

— Ась принесла журнал.

— И?

— Видела Матвея. С невестой.

Макс замер лишь на секунду. Потом кивнул.

— И как ты?

Я улыбнулась.

— Удивительно, но хорошо.

Он отложил отвертку и посмотрел на меня с тем особым вниманием, которое стало между нами языком любви задолго до слов.

— Совсем хорошо?

— Да.

— Не врешь?

— Нет.

Он протянул руку, положил ладонь на мой живот.

— Слышал, сын? Мама свободна окончательно.

Малыш тут же стукнул его изнутри. Макс вытаращил глаза.

— Ого. Это он сейчас согласился или возмутился?