Книга Кормилица-попаданка. Наследник королевского дракона, страница 36 – Диана Фурсова

— Он тоже сломан, — сказал мальчик.

— Значит, они с Искрой знакомы, — ответила Яссена.

— А хвост можно найти?

— Сначала проверим коробки.

— Все?

— По очереди. Не сегодня все. Сегодня мы только начнём.

Это слово ему понравилось. Начнём. Не “закончим”, не “докажем”, не “покажем совету”, а просто начнём — как будто впереди действительно было завтра.

Когда шторы наконец раздвинули шире, в комнату вошёл свет. Серый, северный, не очень щедрый, но настоящий. Яссена велела не снимать тяжёлую ткань совсем — пока рано, да и в складках могли прятаться новые чужие вещи. Вместо этого она попросила Эмму подвязать каждую штору светлой лентой и оставить нижний край на виду.

— Чтобы тени не стояли за юбками, — пояснил Мивель Гарну с такой серьёзностью, что страж кивнул, как на военном совете.

— Разумно, Ваше Высочество.

Мивель тихо засмеялся.

Смех получился коротким, неуверенным, будто он давно лежал где-то на верхней полке рядом с забытыми игрушками и теперь его осторожно достали, проверяя, не сломался ли.

Все в комнате услышали.

Эмма отвернулась к столу. Велт замер со щёткой в руках. Гарн посмотрел в окно. Даже Тивира на мгновение стала совершенно неподвижной.

Яссена не стала комментировать. Не сказала “как хорошо”, не всплеснула руками, не превратила детский смех в событие, от которого ребёнку снова захотелось спрятаться.

Она просто продолжила расставлять вещи на низком столике.

И через минуту Мивель засмеялся ещё раз — когда олень “случайно” оказался главным хранителем лепёшек, а дракон без хвоста получил должность следить за тем, чтобы Искра не летала в одиночку.

— Драконы не следят за птицами, — сказал он, уже почти весело.

— Этот следит. У него временное назначение.

— Как у тебя?

Яссена замерла с фигуркой в руке.

Эмма испуганно подняла глаза.

Мивель тоже понял, что сказал что-то важное, и сразу стал серьёзным.

— Ты тоже временная?

Вопрос лёг между ними тихо и тяжело.

Яссена не могла сказать “нет”. Она не имела права обещать ребёнку то, чего не могла удержать. Семь дней — вот что у неё было. Семь дней, два найденных предмета, один малый ответ очага, несколько растерянных слуг и король, который пока скорее наблюдал, чем доверял.

Она присела рядом.

— Да. Пока временная.

Лицо Мивеля дрогнуло.

— А потом?

— Потом будем смотреть, что получилось за семь дней.

— А если госпожа Тивира скажет, что ничего не получилось?

Тивира стояла у окна и слышала каждое слово.

Яссена могла бы ответить красиво. Сказать, что добро победит, что отец защитит, что никто больше не посмеет запереть его в темноте. Но красивые обещания часто ломаются первыми.

— Тогда мы покажем список дел, — сказала она. — И ты покажешь, что умеешь говорить сам. Не громко. Не для всех. Но сам.

Мивель посмотрел на лист.

— Там можно написать, что я хочу, чтобы ты осталась?

Сердце Яссены болезненно сжалось.

— Пока нет.

— Почему?

— Потому что это не дело комнаты. Это твоё желание. Его нельзя записывать как полотенце или столик.

— А куда его записывать?

Она не сразу нашла ответ.

И вдруг с порога прозвучал голос:

— Туда, где его услышит тот, кому оно сказано.

Рейвард стоял у открытой двери.

Никто не услышал, как он подошёл. Даже Гарн, кажется, был этим недоволен — страж выпрямился слишком резко и поклонился. Велт чуть не выронил щётку. Эмма присела в неловком реверансе. Тивира мгновенно стала образцовой старшей хранительницей, хотя ещё миг назад её лицо было холоднее оконного стекла.