Книга Когда рушатся миры. Проект "Голубой Марбл", страница 32 – Наталья Томасе

Мысль вышла настолько яркой, что он едва не поморщился.

Он должен был поговорить с кем-то.

«Дон! — Быстро принял решение Бари. — Он не заинтересован в проекте. Интересно, что он скажет по этому поводу.»

Глава лаборатории «Океан» выслушал брата, скривился и фыркнул:

— Я всегда говорил, что Род использует нас по полной. Почему он не пускает Конструкторов на планеты, где их творения?

— А что там делать? — устало спросил Бари.

Дон усмехнулся:

— А ты готов оставить своё детище?

Бари задумался.

— Не знаю. Было бы интересно посмотреть, как они эволюционируют… через тысячелетия.

— Вот! — Дон ткнул пальцем в воздух. — А правила какие? Никаких контактов после проекта.

Бари провёл рукой по лицу.

— Что же мне делать? Если я скажу своим признать Герра выше нас… ты представляешь, что начнётся

Дон рассмеялся:

— Сошлись на Рода. Он всё равно тут не появится. Скажи, что Великий Родник Мироздания даёт Герру шанс создать свою мини-вселенную.

— Это путь к бунту.

— Тогда скажи, что лично ты считаешь: такой замысел обречён и Герр не справится. Пусть расслабятся.

Бари задумался.

Это было… разумно.

И трусливо.

Но безопасно.

Покинув Дона, он направился в лабораторию. Он принял единственное решение, которое казалось тактически верным: ничего не говорить.

Пока не говорить.

А там будет видно…

… Бари стоял перед биостимулятором и смотрел на мягкое голубоватое свечение, на едва заметные пульсации внутри кокона — и чувствовал странное, почти животное волнение.

Он положил ладонь на прозрачную поверхность капсулы. Тёплая вибрация откликнулась ему, будто внутри кто-то услышал.

Бари смотрел на обитателя и видел не просто конструкцию, собранную из генетических матриц, не носителя кода, который лаборанты вплели в его нейросеть. Он смотрел на него как на творение.

В этом взгляде была гордость — тихая, настоящая, та, что приходит к мастеру в миг, когда он понимает: его работа готова жить сама по себе.

И вдруг Бари поймал себя на мысли: ведь изначально обитателя задумывали как подобие Избранных.

Но что, если он — не только отражение?

Что, если он — продолжение?

Мысль вспыхнула, как искра, и на мгновение обожгла его. Она ужасала и одновременно — завораживала.

Бари закрыл глаза и настроился на частоту, связывающую его с Вселенной.

Невидимые волны прошили тело, как будто сама космическая ткань проходила сквозь него. Через мгновение вокруг него возник сияющий овальный кокон — живой, пульсирующий.

Он открыл глаза и коснулся макушки конструкции. По его руке побежал трепещущий огонёк — сначала слабый, затем всё ярче. Блики вспыхнули вокруг головы обитателя, превращаясь в россыпь искр.

Тело окутал малиновый туман.

И в этот миг Герр открыл глаза.

На долю секунды они смотрели друг на друга — Создатель и Созданный. Но во взгляде нового обитателя было что-то неправильное. Герр смотрел на Бари так, словно видел его насквозь, будто оценивал его. Его взгляд был его взгляд был дерзким, где-то даже наглым и слишком… свободным. Бари стоял, не двигаясь, чувствуя, как по позвоночнику пробегает холодок.

— Твоё имя Герр, — наконец произнёс Бари.

И обитатель упал без чувств.

— Сдаётся мне… создашь ты нам на наши головы проблемы, — прошептал он, сам не понимая, кому именно это сказал — Герру, Роду или себе.