Книга Когда рушатся миры. Проект "Голубой Марбл", страница 35 – Наталья Томасе

Он наклонился и заглянул в узкую щель между занавесями.

На большой резной кровати, под прозрачным балдахином, лежали двое. Нагое, сильное тело накрывало другое — более хрупкое и гибкое. Мускулистые бёдра двигались в ритме, от которого по спине Герра пробежал холодок.

По длинным чёрным волосам, рассыпавшимся по спине, он узнал Дай-Чина. Тот склонялся к лицу женщины — и по её звукам было ясно: прикосновения были не болью, а наслаждением.

Герр замер.

Первым порывом было — спасти женщину. Но вдруг стройные женские ноги обвили спину Дай-Чина, притягивая его ближе.

Герр стоял, как зачарованный. Он слушал их дыхание, их стоны, их ритм — и в нём самом что-то откликнулось.

Что-то тёплое, тяжёлое, нарастающее. Он почувствовал, как его естество наливается силой, тяжелеет, поднимается.

Он отпрянул от занавески, ошеломлённо глядя вниз. Прикоснулся — и по телу пробежала дрожь, сладкая и пугающая.

— Та-та-та… — раздался за спиной язвительный голос.

Герр вздрогнул.

Сат стоял, скрестив руки, и смотрел на него с головы до ног — взглядом, в котором смешались неодобрение, насмешка и странное любопытство.

— И что это ты тут делаешь? — протянул он.

Герр молчал, краснея до корней волос.

Сат усмехнулся, наклонился ближе:

— Никому не рассказывай, что ты видел. И уж точно — что стало с твоим естеством. Это будет наш секрет.

— А что такое… секрет? — выдохнул Герр, чувствуя, как возбуждение отступает.

— То, что скрывают от других, — пояснил Сат. — То, что не подлежит разглашению. Понял?

Герр кивнул.

— Ну и иди отсюда, — махнул рукой Сат. — Иди, пока тебя не заметили.

Герр бросился к выходу.

Сат крикнул ему вслед:

— А зачем ты вообще приходил?

Но Герр уже исчез.

Сат повернулся к занавесям и резко распахнул их. Дай-Чин и Нерина в спешке натягивали одежду.

Комната была наполнена запахом кожи, пота, цветов и чего-то живого и возбуждающего.

«Какая шикарная женщина среди роскоши, созданной для неё Булатом», — пронеслось в голове Сата. — Но она этого беднягу всё равно не ценит».

Он бросил взгляд на серебряное зеркало. И представил, как Нерина стоит перед ним нагой, расчёсывая золотым гребнем свои ниспадающие по телу, как плащ, кудри. А её хромой, потный муж в это время собирает каркасы новых обитателей.

И вдруг — вместо Нерины — перед его мысленным взором возникла Лилис со своей рыжей копной непослушных волос.

Сат резко тряхнул головой, отгоняя видение.

— Если ОН узнает, — сказал он, чуть хриплым голосом, поворачиваясь к любовникам, — он убьёт вас обоих.

— Бари плевать, — фыркнула Нерина. — Он всегда был на стороне своего распутного братца.

Сат посмотрел на неё долгим, издевательским взглядом, наклонился и прошептал нарочито громко:

— Я имел в виду твоего мужа. Уважаемого всеми БуБу.

— Ой, — вставил Дай-Чин, — я тебя умоляю. Он сам кувыркается с Алексой.

Сат расхохотался — громко, искренне, почти до слёз. Но смех оборвался резко, будто кто-то перерезал нить. Лицо его изменилось, стало серьёзным, внимательным, почти холодным.

— Держу пари, — произнёс он, — что на всём Тильбюри, да и на Аресе в придачу, не найдётся существа более равнодушного к женским прелестям, чем БуБу. Именно поэтому я не обвиняю Нерину.

Нерина вскинула подбородок, но промолчала.

Дай-Чин вспыхнул:

— Но то, чем мы занимались, естественно и дозволительно!