Книга Когда рушатся миры. Проект "Голубой Марбл", страница 44 – Наталья Томасе

Огонь мести.

Сат молчал. Пауза тянулась, как натянутая струна.

Лилис тихо позвала:

— Сат…

Он вздрогнул едва заметно — будто её голос вырвал его из глубокой мысли — и произнёс, странно дрогнувшим голосом:

— Когда тебе плохо… хлопай в ладоши. И тебе станет лучше.

Она моргнула, не понимая.

Он улыбнулся — коротко, почти по-детски.

— Точно. Проверено.

А потом лицо его стало серьёзным, почти жёстким.

— У меня есть идея. Но… слишком сумасбродная.

Он произнёс это так, будто уже знал, что эта идея изменит всё. И что назад дороги не будет…

Xxx

А в этот самый момент озадаченный Булат сидел напротив монитора в своей мастерской.

На экране — его жена, придающаяся плотским утехам с Дай-Чином. Они всё ещё встречались — осторожно, тайком, но неизменно. И чаще всего — у Дона, который с удовольствием предоставлял им своё жилище.

Плата за гостеприимство была столь ничтожной, что о ней даже не стоило говорить… по крайней мере, Дай-Чину.

Сексуальные потребности Нерины были так велики, что её хватало на всех: и на мужа, и на любовника и на Дона.

Но занятость БуБу строительством дома для нового обитателя сделала пару неосторожной. Они пренебрегли опасностью, исходящей от ревнивого мужа, и снова закружились в сладостном, но блудливом вихре — в шикарном и уютном доме Техника.

Булат смотрел на экран, не мигая. Его лицо было неподвижным, как камень. Только пальцы, сжимающие край стола, выдавали напряжение.

— Нужно сплести сеть, — произнёс он вслух, будто разговаривая с пустотой. — Чтобы они попали в неё. И притащить их на суд Лексермана. В конце концов, они нарушают закон. И наказание должно быть суровым.

Он сделал паузу и произнёс скривлёнными губами:

— Изгнание Дай-Чина… и полное забвение. Плевать, что проект останется без спеца по борьбе за живучесть.

Слова прозвучали тихо, но в них было больше ярости, чем в крике.

Булат выключил монитор.

В мастерской стало темно и тихо. Только слабый запах металла и огня напоминал, что здесь живёт мастер.

Он сидел неподвижно, глядя в пустоту, и в его глазах медленно разгорался тот самый огонь, который всегда предшествовал созданию шедевра… или разрушению.

… Лаборанты сидели в кабинете Главного Конструктора на «баранке».

Бари оглядывал своих подчинённых — и с удивлением отмечал, как изменились их лица с того дня, когда они впервые ступили на «Голубой Марбл».

БуБу — вечно угрюмый, страдающий — теперь выглядел вдохновлённым. Даже… таинственным. И это смущало Бари больше всего. Такая удовлетворённость на лице Техника казалась неправильной, чуждой ему.

Уверенный в себе Дай-Чин стал нервным, дёрганым, будто его внутренний стержень треснул.

На лице Лилис — всегда открытом, сияющем — больше не было улыбки. Глаза потухли.

Своенравная Физия, обычно резкая и решительная, теперь металась между настроениями, которые Бари не мог объяснить.

Даже Нерина — красавица, всегда свежая, как утренний цветок, — выглядела уставшей, измождённой.

Бари не понимал, что произошло с его людьми. Он чувствовал, что потерял с ними эмоциональную связь. Словно каждый из них скрывал какую-то правду — и считал, что ему, Бари, знать её не обязательно.

И чем дольше он наблюдал за ними, тем отчётливее понимал: это не может быть случайностью.

Будто сама планета тихо, незаметно касалась каждого из них — меняла, перенастраивала, подталкивала к чему-то, что они ещё не могли осознать. Как будто Голубой Марбл дышал им в спины, шептал в кровь, вплетал свои ритмы в их частоты.