Книга Когда рушатся миры. Проект "Голубой Марбл", страница 45 – Наталья Томасе

И чем сильнее становилось это ощущение, тем яснее Бари понимал: они уже не те, кто ступил сюда впервые. Но опасность он видел в другом — возможно, они никогда уже не будут прежними.

Пожалуй, только Лексерман и Сат оставались островками прошлого.

Один — безэмоциональный, как машина.

Другой — рьяный, взбалмошный, хитрый, как и любой аресец.

Бари казалось, что он теряет контроль над проектом, над командой, даже над новым обитателем. И ему оставалось одно — встряхнуть это стоячее болото.

— Мы сотворили обитателя по образу и подобию нашему, — начал он брифинг. — То есть по подобию Избранных. Но это не делало его равным нам.

Все утвердительно кивнули.

— Мы передали ему наши знания, — продолжил Бари. — И этим он стал нам ровней.

Сат изобразил удивление — его длинный горбатый нос стал ещё более похож на клюв.

— Я бы не торопился с такими выводами.

— Согласен с Сатом, — поддержал Лексерман. — Прошло слишком мало времени, чтобы он научился применять знания.

— Ну а почему нет? — Нерина скорчила милую рожицу. — Ровней так ровней. Что в этом плохого?

Она всегда пользовалась любой возможностью уколоть Сата — его лукавый, слишком разумный ум раздражал её.

— Кто бы говорил, — съязвил Сат, бросив на неё хитрый взгляд. — Уж с тобой-то он точно не сравнится.

Нерина вспыхнула, как мак на солнце.

Бари поднял руку, призывая к тишине.

— Тем не менее, — сказал он, — он такой же, как и мы.

А эксперимент Лилис доказал: у Герра больше духовного потенциала, чем у нас. И у него есть чувства, которых мы не имеем. И именно этим он выше нас.

Повисла тишина.

Избранные переглядывались, пытаясь осознать услышанное. Только Дон оставался невозмутимым.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Сат, прищурив глаза.

Бари замялся. Он не знал, что сказать, как объяснить и бросил взгляд на брата — взгляд, полный отчаяния.

— Великий Род пожелал, чтобы обитатель стал его телом на планете, — произнёс Дон.

Лилис вздрогнула: в его голосе не было ни привычной бравады, ни шутливой интонации. Только сухой факт — и едва заметная дрожь, которой Дон никогда себе не позволял.

— И это означает, — подхватил Бари, — что Герра уже вознесли над нами.

Он выпрямился, словно почувствовал поддержку брата. Сделал паузу — долгую, тяжёлую, как перед приговором — и сказал громко, уверенно, почти торжественно:

— По повелению Великого Родника Вселенной мы должны преклонить колени перед новым обитателем. И признать его венцом творения.

Он ожидал взрыва.

Ожидал крика, протеста, споров.

Ожидал, что кто-то вскочит, что-то опрокинет, что-то скажет.

Но не ожидал того, что произошло.

[1] Подарок

Все посмотрели на Сата, который, наверное, впервые в жизни, не выдал ни эмоции. Его лицо было пустым, ничего не говорящим, как маска. Он медленно поднялся, аккуратно задвинул кресло и, не сказав ни слова, вышел из кабинета.

За ним — один за другим — поднялись остальные.

Никто не спорил.

Никто не возражал.

Никто не задавал вопросов.

Они просто ушли.

Лилис остановилась в дверях и повернулась к Бари. Её глаза были печальными, почти жалостливыми.

— Всем нужно подумать, — тихо сказала она. — Это слишком серьёзно, Бари.

И ушла.

А в голове у неё стучала одна-единственная мысль, как дятел по сухому дереву: «Для меня это конец.»

… Дверь закрылась за Лилис мягко, почти бесшумно. И тишина, которая наступила, была такой густой, что казалось — воздух стал вязким.