Книга "Л" значит Лили. Часть I, страница 24 – otium

Рядом с ним сидел Люпин — меланхолично листал учебник, жевал жареную сосиску, не обращая внимания на льющийся у него над ухом мед и елей, и казался полностью погруженным в себя. Но вскинулся даже от легкого прикосновения к плечу:

— Я ничего не знаю! Меня там вообще не было… ой, это ты. Извини, пожалуйста. Привет.

— Привет, Люпин. Слушай, а где Поттер и Блэк? — Лили решила не ходить вокруг да около и сразу перешла к делу.

— Джеймс у директора, а Сириуса мадам Помфри решила оставить на денек в Больничном крыле, — озабоченным он не выглядел, скорее, удивленным, хотя по его унылой физиономии было сложно сказать наверняка. Значит, ничего серьезного с Блэком не случилось, мадам Помфри просто решила перестраховаться, а раз так, то у него вполне можно потребовать ответы на кое-какие вопросы…

— Спасибо! — Лили поспешила прочь из Большого зала. Сзади доносился голос Петтигрю, который продолжал свою сагу об обороне лестничного пролета. Так Поттер с Люпином вчера из-за этого спорили? Блэк что-то не поделил со слизеринцами? С кем — с Мальсибером и Эйвери? Хотя нет, раз шестеро, то с Хьюго Фоули и его шайкой. Так им и надо — в прошлую среду эти гады сильно ее толкнули, когда она торопилась на зелья, и ушиб до сих пор побаливал. Жаль только, что противники Мародеров вышли сухими из воды — по крайней мере, на завтраке вся шестерка сидела с подозрительно благостным видом. А Поттера вызвали к директору. Небось опять кучу баллов потерял… ну ничего, за Фоули не жалко.

В Больничном крыле было тихо и прохладно. И пахло зельями, знакомыми до мельчайшей нотки: едкое и дымное — Костерост; сладкое до приторности — противовоспалительное; кисловатое с металлическим привкусом — кроветворное; резкое, отчетливо мятное — микстура от кашля… Вдоль стен тянулись ряды стерильно-безликих кроватей, застеленных одинаковыми простынями. Занята оказалась только одна, в простенке между окнами — низко склонив голову, на ней полусидел, полулежал Сириус Блэк. На щеке у него багровел здоровенный синяк, голова была забинтована… ого, похоже, ему и впрямь досталось. От Фоули, что ли? Или кто-то из его дружков постарался?

Впрочем, какая разница? Кто бы это ни был, он в любом случае остался цел и невредим. В отличие от Блэка, которого упекли в лазарет на все воскресенье, и явно не для проформы, потому что выглядел он и впрямь неважно. Синяк на пол-лица, обметанные лихорадкой губы, в вырезе рубашки отчетливо проступает еще одна повязка…

Но на аппетит эти травмы, похоже, не повлияли — судя по тому, что он хрустел имбирным тритончиком, а рядом на одеяле валялась полупустая упаковка. Тумбочка по соседству ломилась от сладостей: алые, розовые, золотые коробки в шелковых ленточках и блестящих сердечках… Должно быть, поклонницы расстарались — и как еще в очередь под дверями не выстроились? Может, их кто-то уже разогнал? Значит, ей повезло, а то так бы и пришлось призывать его к ответу под хоровые причитания а капелла.

Поправив на плече лямку сумки, Лили решительно шагнула вперед. Паркет под ногами скрипнул, и Блэка как пружиной подбросило — она и глазом не успела моргнуть, как его палочка нацелилась ей в горло. Головы он так и не поднял. Растрепанные волосы падали на забинтованный лоб, небрежно ложились на белую марлю.