Книга "Л" значит Лили. Часть I, страница 25 – otium

— А, это ты, — он узнал ее и отложил палочку в сторону. — Джеймс не ранен, он у директора.

— Знаю. Я искала тебя, — и, пока он не успел прийти к неправильным выводам, торопливо добавила: — Блэк, я знаю, что ты украл из школьной библиотеки "Философские основы зельеварения". Зачем? Это как-то связано с Фоули и его шайкой, да?

Он поднял голову, и Лили отшатнулась. На нее уставились страшные, воспаленные, больные глаза — будто провалы в бездну. Все вопросы, обвинения и заготовленные речи тут же развеялись как дым, и она сказала совсем не то, что собиралась:

— О Господи, Блэк… Что с тобой?

— Ничего.

— Как это ничего? Я же вижу…

— Ерунда. Я здоров, — он говорил резко, отрывисто, явно через силу. Будто выплевывая слова.

— Но…

— Я здоров! — почти проорал Блэк — стиснул руки в кулаки, начисто позабыв, что все еще сжимает недоеденное печенье; оно хрупнуло, ломаясь в мелкую крошку, и только тогда он опомнился. Раскрыл ладонь, невидяще взглянул на то, что осталось от тритончика, и повторил уже тише: — Со мной ничего не случилось. Я не болен.

— Хорошо-хорошо, я уже ухожу. Но Блэк… Если я могу хоть что-то для тебя сделать — что угодно, хоть как-то помочь…

— Не можешь, — вспышка явно его утомила: он откинулся на подушки, провел по лбу, словно снимая невидимую паутину. Повторил: — Не можешь.

Ну ладно, нет так нет. В конце концов, он уже большой мальчик, а навязываться не в ее правилах… Ведь ясно же, что у него беда, что-то посерьезнее пустяковой кражи из библиотеки или драки со слизеринцами. Его только что наизнанку не выворачивает, а тут еще она со своими расспросами и непрошеными замечаниями. Помолчала бы лучше и оставила человека в покое — без нее разберутся, что ему делать и как лечиться.

Повернувшись к выходу, она поудобнее перехватила сумку — и только тогда увидела, что дальний угол лазарета отгорожен высокой белой ширмой. Ноги сами понесли ее в ту сторону, внутри всколыхнулось нехорошее предчувствие… Получается, у мадам Помфри есть и другие пациенты? К которым не пускают посетителей? Но тогда бы там стояли охранные чары… Вытянув шею, она заглянула за ширму — и забыла обо всем на свете.

Северус выглядел чудовищно. Даже не бледный, а какого-то синюшного оттенка, до шеи закутанный в простыню, черные волосы разметались по подушке, на лбу испарина… а дышит, дышит-то как! Тяжело, сипло, с каким-то непонятным присвистом, в груди все просто клокочет! Небось опять стоял у котла и надышался ядовитыми парами, а остановить было некому. Ведь знала, знала же, что нельзя оставлять его одного, что он себя не бережет — будто его тело еще один инструмент, чуть дороже хрустальной склянки, чуть дешевле серебряного ножа…

К горлу подступил комок, и давно похороненные воспоминания стали подниматься одно за другим, точно пузырьки в закипающей воде.

Бесконечные ссадины, порезы, ожоги — порой серьезные, до волдырей и слезающей кожи. "Да брось, что мне сделается, потом чем-нибудь намажу! Ты лучше глянь, как забурлила основа, а ведь всего-то щепотка семян клещевины!" — и совершенно ясно, что не будет никакого "потом", потому что он увлечется экспериментом и напрочь обо всем позабудет.

Конечно, на нем все и правда быстро заживало, но не настолько же! Приходилось брать мазь и лечить его самой. Северус терпел молча — замирал под ее руками и не двигался, пока ожог не сходил, оставляя чистую кожу, а вот Лили шипела и булькала почище любой основы. Он будто нарочно подставлялся — назло ей не считался с опасностью, наплевательски относился к своему здоровью, из какой-то глупой мальчишеской бравады постоянно лез на рожон…