Книга "Л" значит Лили. Часть I, страница 82 – otium

Он провел по зеркалу ладонью, и амальгама подернулась привычной рябью, а потом в ней отразились ученические столы и шеренги разномастных котлов. И она, Лили, собственной веснушчатой и рыжеволосой персоной… на носу радужные разводы — не вовремя чихнула, когда доставала рог единорога, к левому рукаву прилип кусочек корня одуванчика, на правом прожженная дырка — промахнулась с ядом акромантула, повезло еще, что не попало на кожу… Хороша, нечего сказать. Петунья была бы в ужасе. Да и мама, пожалуй, тоже.

Лили показала отражению язык и повернулась к Люпину, который как раз вытирал последнюю мерную ложечку.

— Знаешь, а я с ним не согласна. Как узнать, кого спасти можно, а кого нет, если даже не пробовать? Так что я попытаюсь, а там видно будет. Ты куда сейчас, в гостиную?

— А? — он хлопнул глазами, ошарашенный такой резкой сменой темы. — Я… нет, мне еще надо в библиотеку, кое-что посмотреть к завтрашней контрольной.

— О, тогда нам по пути. По крайней мере, до ванной старост — мне нужно привести себя в порядок.

Они закрыли лабораторию и свернули в крытый переход, соединявший Восточное крыло с центральной частью замка. Поежившись, Лили плотнее запахнулась в мантию — здесь всегда гуляли сквозняки, даже в теплое время года, но вид из окон все искупал. По одну руку — сонная гладь Черного озера и опушка Запретного леса, по другую — ухоженный внутренний дворик… Летом его заплетал дикий плющ и вьющиеся розы, а из фонтанчика в центре била вода, и хрустальные струи переливались на солнце.

Но сейчас была зима.

— Смотри, — Люпин тронул ее за плечо. — Снег пошел…

И правда — тяжелые хлопья роились за окном, точно белые мухи, растворяя весь мир в своей бесконечной круговерти, и казалось, что верх и низ поменялись местами, и снежинки не падают на землю, а взлетают с нее в небеса.

Люпин сощурился, глядя в мутную даль, и вполголоса спросил:

— Извини, если лезу не в свое дело… но там, в лаборатории, ты сказала мистеру Белби, что не можешь выбрать другую карьеру — это как-то связано с тем нашим разговором?

— Ну да, — Лили покосилась на его усталое, озабоченное лицо, на котором не отражалось ничего, кроме сочувствия, и внезапно даже для себя выпалила: — Этот… Дар внутри меня — он в любой момент может рвануть. Либо по делу, либо вхолостую. Я просто хочу знать, какой раз какой. Чтобы… ну, чтобы что-то изменить.

В этом она не признавалась еще никому — даже самой себе, даже Северусу. Хотя он, похоже, и так все понимал и как-то раз обмолвился, что когда-нибудь обязательно придумает зелье, проясняющее разум и снимающее самые неприятные последствия Дара, и от его небрежного тона на душе стало… как-то теплее, что ли?

Ох, кажется, она совсем замерзла.

— Как же… как ты с этим живешь? — очень медленно, не отрывая глаз от окна, спросил Люпин, и она пожала плечами, пряча озябшие руки в рукавах мантии.

— Как все, полагаю. Просто не беру в голову. Ну, планида у меня такая, так не убиваться же теперь до конца своих дней. Вон, мистер Белби даже оборотней вылечить хочет — может, и я в Отделе тайн придумаю что-нибудь, чтобы точно просчитывать будущее… — ее собеседник вздрогнул — видимо, вспомнил недавнюю резкую отповедь, и Лили поспешно добавила: — Если что, я считаю, что ты прав. Оборотни действительно опасны, и у нас тут не сказка, чтобы романтизировать неизлечимые болезни.